10 и 11 сентября в Театре на Юго-Западе открылся юбилейный 50-й сезон. В первый день состоялась презентация режиссёрских эскизов в рамках лаборатории «Диалог поколений», а на следующий день худрук театра Олег Леушин и директор Дмитрий Берестов обсудили с артистами грядущие планы, а также прошла открытая встреча с прессой. Кульминацией же открытия сезона стал показ культового спектакля «Мастер и Маргарита».
10 сентября в Театре на Юго-Западе в рамках лаборатории «Диалог поколений», молодые режиссёры представили свои эскизы по произведениям «Один билет до Марса», «Как три мушкетёра» и «Урок дочкам». А 11 сентября стало днём официальных событий: состоялся сбор труппы, на котором худрук Олег Леушин и директор Дмитрий Берестов обсудили с артистами грядущие планы, а также прошла открытая встреча с прессой. Кульминацией открытия стал показ легендарного спектакля «Мастер и Маргарита» — постановки Валерия Беляковича, которая остаётся визитной карточкой театра уже более 30 лет. Главное же торжество в честь полувекового юбилея театра ждёт всех 26 мая 2027 года.
Олег Леушин, художественный руководитель Театра на Юго-Западе:
— Мы открываем пятидесятый сезон и для нас, в общем-то, ну, как и для любого театра, это знаковая, это история ответственная. Как говорил когда-то Станиславский: ну, сколько театр живёт — 15, максимум 25 лет. Потом всё, надо расформироваться и делать что-то другое. А мы вот уже 50 лет живём. Ну, правда, есть такие театры как Ленком, который в этом году открывает сотый сезон. Всего лишь в два раза нас старше, да? Есть к чему стремиться. Ну, догоним, надеюсь, когда-то. Сейчас хочется сказать особое какое-то слово вот про Галину Анатольевну Галкину. Заслуженная артистка России. У нас есть ещё один человек, это Олег Николаевич Задорин. Но он у нас личность непубличная, стеснительная, он не любит выходить и что-то про себя рассказывать. Дико скромный человек. Но вот эти два потрясающих человека и два замечательных артиста сегодня открывают свой пятидесятый сезон в этом театре. То есть с самого основания. Они ещё были извините меня, пионерами, когда их засосала эта история, которую возглавлял Валерий Романович (Белякович, — прим. автора). Поэтому, Галечка, хочется тебя спросить и, может быть, вспомнить, как с тобой это всё случилось в то время? Когда ты ещё бегала где-то по Ленинским горам. Что тебя сюда принесло? Какой был Валерий Романович? Как и чем он тебя убедил, чему научил?
Галина Галкина, артистка Театра на Юго-Западе:
— Да, это было давным-давно, и когда Валерий Романович ушёл из армии, он вернулся набирать свою группу в Театре юных москвичей на Ленинских горах. Потому что он когда-то сам там занимался. И вот в это время как раз попали и мы. То есть мы стали первыми его учениками во Дворце пионеров. Но параллельно он ещё создавал свой коллектив в Востряково. Это посёлок по Киевскому шоссе. И потом через какое-то время он соединил взрослых ребят, которые уже закончили службу в армии: Витя Авилов, Сергей Романович Белякович, ещё ребята, которые составляли какую-то часть его группы. И всех нас объединил. Мы же попали туда почти детьми, нам было 13—14 лет, поэтому я хоть и 50 лет в театре, но попала сюда ещё маленькой. Поэтому не удивляйтесь, что я ещё сама хожу. А потом отдел культуры Гагаринского района дал нам это помещение (раньше здесь был овощной магазин и прочее такое). Оно было раньше не такое красивое, как сейчас. Всё, что здесь есть, было создано нашими руками. Мы всё делали сами. Авилов с Валерием Романовичем сваркой делали ряды. В общем, всё, что здесь было, это было сделано нашими собственными руками. Нам помогали жители нашего района, потому что это Юго-Запад. Здесь очень приличная публика. Они создали такой совет, который нас защищал, направлял и поддерживал. В общем, здесь наша Родина, наше место силы, где нас все знали с нашего детства. Это наш дом – Театр на Юго-Западе
Антон Белов, артист Театра на Юго-Западе:
— Немногие знают, что, когда вы и многие другие сюда попали в то время, то сцена была ровно в два раза меньше. И декорации как-то умещались ровно в половине этого пространства. е половину,
Галина Галкина, артистка Театра на Юго-Западе:
— И всё, с чего мы начинали, мы же были не государственное предприятие, мы просто были какой-то клуб Гагаринец, и буквально всё: и декорации, и костюмы, мы всё собирали по домам, которые вокруг нас. То есть мы ходили по квартирам и спрашивали: «А у вас нет ничего такого, что вам больше никогда не пригодится, а нам так нужно?». И в общем, нам жители давали и пальто, и какие-то шубейки, и брюки, и даже пианино дали. А потом они стали нашими первыми и самыми замечательными зрителями, которые до сих пор, где бы мы в какой стране потом ни гастролировали, приезжали к нам через всю страну, чтобы нас повидать и напомнить, какие мы были счастливые в то время, когда всё начиналось.
Олег Леушин, художественный руководитель Театра на Юго-Западе:
— Дмитрий Юрьевич, скажите, пожалуйста, вы пришли в это уже такое, в какой-то степени, состоявшееся место уже со своим укладом, со своей жизненной историей, творческой и экономической. Что вас больше всего удивило в этой организации? Что вы привнесли и что вы заметили такое, что никоим образом нельзя потерять нам и что вы ходите, лелеете и повышаете зарплату?
Дмитрий Берестов, директор Театра на Юго-Западе:
— Я отвечу так: когда я пришёл в Театр на Юго-Западе, то был дико удивлён тому, насколько люди, которые работают здесь, профессионалы, насколько они преданны своей профессии, как они чувствуют правильно сцену. Я вижу их горящие глаза. Я чувствую, что каждый, кто пришёл в театр, у него нет чувства, что он пришёл сюда как на работу. Что сейчас спектакль закончится и всё. Нет, люди потом остаются здесь и после каждого спектакля обсуждают спектакль: «Кто как правильно вышел или там неправильно вышел». Есть институт старших по спектаклю. И это очень здорово, потому что это позволяет поддерживать все спектакли Московского театра на Юго-Западе на правильном творческом уровне.
А о чём это говорит? Это говорит о том, что мы относимся с большим уважением к нашему зрителю. к восприятию нас. Я посмотрел все спектакли Театра на Юго-Западе. Их у нас под-под семьдесят уже, и я был дико удивлён, когда увидел столько спектаклей в репертуарном театре. В маленьком театре всего 118 мест здесь и 68 мест внизу. Но люди, которые приходят к нам в театр, они мечтают сюда попасть, они покупают билеты, и для них это праздник. Пустым отсюда никто не уходит. Все уходят с мыслями из театра, все думают, у нас думающий зритель. Мне это очень нравится. Я считаю, что это потенциал труппы, которая отдаётся на 100%. Здесь люди действительно горят своим делом. Здесь работают только профессионалы. Случайных людей у нас нет. Потому что театр находится в такой бешеной динамике, где, знаете, я был опять же дико удивлён: «Я ввожусь вот сегодня вот на эту роль». А роль-то большая, я понимаю, сколько текста нужно учить. Всё, я ввёлся, всё-всё идеально. Это ж как так? И они вводятся легко. Это большая заслуга художественного руководства театра, всей труппы, потому что они друг друга поддерживают.
Я не люблю это слово, но я всё равно скажу, это как, наверное, одна большая семья. А что касаемо меня, что я сделал? Ну, знаете, когда приходишь на любое место, главное — не сломать то, что было сделано до тебя. Почему? Потому что. Директор — это, знаете, такая временная должность. Я отношусь к этому философски. Без меня этот театр был, и без меня, наверное, также дальше пойдёт своим путём каким-то определённым. А вот в этом отрезке, вот этого небольшого времени, пока я тут им руковожу, я делаю всё возможное, чтобы, наверное, сделать этот театр ярче и интереснее, чтобы артисты чувствовали себя уверенными в плане финансового обеспечения. Мы ведём на сегодняшний день очень правильную финансово-экономическую политику, которая позволяет нам выезжать на гастроли и не останавливать репертуар здесь. Потому что, когда мы выезжаем на гастроли, очень важно соблюдать некий баланс, чтобы сцена всё равно не простаивала. И я считаю, что это дорогого стоит, когда мы уехали на гастроли, и здесь тоже идут спектакли. То есть театр в любом случае получает доход. А доход — это наши внебюджетные поступления, это наши заработные платы. Это, в конце концов, наша стабильность, это возможность выпускать спектакли. Это свобода, когда есть доход. Вот, наверное, именно это я привнёс. Ну и, конечно, каждый год, безусловно, мы стараемся поддерживать театр в чистоте, обновлять всё, что нужно обновить. И стараемся это делать своими силами, силами работников нашего театра. Тем самым мы экономим внебюджетную часть. Я считаю, что это правильная политика, я и сам в этом также участвую. Я каждое лето фактически провожу здесь и тоже делаю, наверное, что-то полезное: стены крашу, иногда ещё что-то сам ремонтирую. Мне приятно быть причастным к этому делу, потому что Театр на Юго-Западе я очень уважаю. Я чувствую этот театр, чувствую его потенциал. Уверен в том, что пятидесятый сезон обещает быть ярким и интересным. Всё-таки это полвека на сцене. И, безусловно, я хочу, чтобы мы отпраздновали его так, чтобы все это запомнили, потому что поклонников у московского Театра на Юго-Западе очень много. И наш маленький зал не сможет всех вместить, поэтому, безусловно мы не сможем здесь отпраздновать, наверное, такую основную часть, мы поедем в другой театр, потому что мест мало. Но потом мы приедем сюда и, безусловно, порадуем наших зрителей.
Олег Леушин, художественный руководитель Театра на Юго-Западе:
— Спасибо, Дмитрий Юрьевич. Да. вот мы говорим о каких-то вещах, как люди что-то привносят в этот театр, как люди существуют в этом театре. Валерий Романович был для нас для всех: и учителем, и режиссёром, и другом, и мастером, и, как угодно. А вот для Михаила Сергеевича он — это был ещё и родной дядя. И в детстве тебя сюда вот какая-то сила принесла. Какие твои ощущения те детские, когда ты впервые пришёл в этот театр, как ты куда-то ездил на гастроли, как ты тут во встрече с песней ещё с детства участвовал. Расскажи про то ощущение рождения этого театра. Что там с тобой происходило? В неопределённом ещё возрасте.
Михаил Белякович, артист и режиссёр Театра на Юго-Западе:
— Началось это давным-давно. Учитывая то, что Валерий Романович Белякович и его брат Сергей Белякович, который является моим отцом, это мои родственники. У нас здесь также был великий артист Виктор Васильевич Авилов и его сестра Ольга Авилова – они были ведущими артистами этого театра. А Ольга Авилова — это моя мама. Поэтому во мне, так сказать, сплелись Беляковичи и Авиловы генетически. Поэтому театр мне стал родным домом. Потому что у меня мама играла, по-моему, до шести месяцев беременности, насколько я могу знать. Со мной внутри на сцене. Поэтому чисто генетически сложилось всё так, что без этой профессии я не мог никак обойтись. Соответственно, когда я был маленьким, я здесь просто ходил по сцене. А когда чуть вырос, то участвовал в спектаклях, они же «Встреча с песней», они же «Дракон», первый раз в восемьдесят шестом или восемьдесят седьмом году. Я поехал первый раз с гастролями, да, вы не смотрите, я немножко старый, ну, как бы, не сильно молодой, потому что мне почти 50 лет, и здесь вот сейчас этот юбилей, всё плюс-минус складывается. Я поехал на гастроли тогда ещё в Чехословакию, за границу, со спектаклем «Дракон», поэтому как бы я не учился бесконечно, меня всё равно тянуло в эту профессию, потому что, опять же, повторюсь, генетически никуда от этого не деться, и, конечно, всё это происходило на моих глазах, потому что родители, я не видел, они были всё время в театре, а если они не были в театре, то они где-то ещё параллельно работали, потому что театр тогда не зарабатывал самостоятельно деньги, да, это такой был энтузиазм.
Но потом это всё переросло в профессиональный коллектив и в профессиональный театр, это была театр-студия, и у меня на глазах как бы здесь всё менялось, театр становился всё сильнее и мощнее, и на протяжении всего этого времени он бесконечно растёт, учитывая, что мы объездили с этим театром практически весь мир, мы объехали там всю Японию, всю Америку, всю Европу, всю нашу необъятную Родину, поэтому благодаря Валерию Романовичу и театру я посмотрел и мир в том числе, конечно, я видел ещё и смену поколений в этом театре, то есть вот как он зарождался, как он рос, и вот до чего мы сейчас дошли. Это всё один большой длинный путь, и Валерий Романович организовал эту всю историю, театр и коллектив, и всех вдохновлял. Он был для нас «мапой», то есть он был и мамой, и папой в одном лице. А то, что он был мой дядей это генетически да, но поверьте мне, что получал я ничуть не меньше, совсем не учитывалось то, что я племянник. Я получал, в смысле навыки, и образование, и всё, мне дал этот театр буквально всё, и это стало моим вторым, а то и первым домом, поэтому до сих пор я за него радею и переживаю, и вот этот 50 сезон, тут скоро будет много юбилеев, я почти 30 лет официально здесь, и театру 50. Ленкому 100 лет, и туда сходим, и вот сейчас я оставил в Крымском академическом театре, я закончил 205-й сезон премьерой, поэтому это какой-то юбилейный чудесный год, и благодаря театру и Валерию Романовичу получилось то, что получилось. Поэтому наши спектакли уникальны, и спектакль «На дне» Валерия Романовича вошёл в Золотой фонд Российской Федерации, в 300 лучших спектаклей, и имя Валерия Романовича теперь вписано в учебниках по истории театра. Так что свою веху он во всё это внёс, и благодаря ему мы здесь с вами и находимся, а так, конечно, спасибо всем и родителям, и родственникам, и всем, что произошло, всех благодарю.
Хотел бы также поблагодарить ещё руководство театра, которое мне позволило, потому что у меня образование режиссёра, и мне дают ставить в этом театре ещё и спектакли, предоставляют такую возможность. И в этом сезоне тоже будет премьера, вот недавняя премьера «Мертвые души», приходите, если кто не видел, вот Антон Багиров играет там главную роль, так что приходите, будет интересно. В общем, приходите к нам в театр, он у нас камерный, замечательный, домашний, и артисты у нас здесь прекрасные, спасибо за внимание.
Олег Леушин, художественный руководитель Театра на Юго-Западе:
— Спасибо, Михаил Сергеевич. Как-то у нас династии всё равно актёрские складываются, и я хотел бы обратиться теперь к Оле Авиловой, вот она сидит рядом со своей мамочкой, она дочка величайшего артиста нашей современности Виктора Васильевича Авилова. Хочется спросить тебя, Оля, а ты помнишь вообще первый день, как ты пришла в этот театр, или в твоей памяти осталась какая-то первая репетиция, или какой-то первый спектакль? Первое ощущение, что всё, пора выходить в взрослую жизнь, пора уже идти по стопам родителей. Как это у тебя в том начале случилось?
Ольга Авилова, артистка Театра на Юго-Западе:
— Разумеется, первый день я не помню, потому что тоже, как и Михаил Сергеевич, я родилась в этом театре. Конечно, мы тут с детства, кто играл в спектаклях, с нами детьми сидели в фойе, кто был не занят в спектакле. Мы здесь выросли, для нас это в любом случае дом, потому что здесь прошло наше детство, мы другого не знаем. Я не скажу, что я когда-то поняла, что всё, я иду в этот театр работать, это было очевидно, это было априори, я когда училась во всех школах, то участвовала в театральных кружках, в КВН, и были мысли поступать в какие-то другие учебные учреждения, но всё равно как-то вот так вот судьба сама менялась, она толкала меня сюда, и вот я пришла в театр, и первый спектакль у меня был «Сон в летнюю ночь» (многие с этого спектакля начинали службу в этом театре), то есть как человек, который вырос в театре, мне было понятно, что это такое, а вот когда я как артистка уже была на этой стороне, то есть на сцене, по ту сторону зрительного зала, было безусловно сложно, потому что Валерий Романович не давал поблажек. Я думаю, что даже он более требовательный. Эту сторону театра я не знала. Как всё репетируется, как рождаются эти гениальные спектакли. Но постепенно я втянулась в этот процесс. Жаль, что этого уже никогда не повторится, мы все очень скучаем по этим временам.
Это было очень сложно, и постоянно надо было доказывать, что я имею право, ни фамилия, ни родители никогда не помогали, наоборот, он требовал большего, и спасибо ему за воспитание, за то, какая я получилась, спасибо основателям театра, спасибо всем коллегам, и Валерию Романовичу спасибо
Галина Галкина, артистка Театра на Юго-Западе:
— Можно я поясню, почему, допустим, здесь Миша сидит, как бы, сын Ольги Васильевны и Сергея Романовича, Оля тоже, дочка моя и Вити, потому что мы были очень молодые, мы любили друг друга, мы любили это место, мы любили эту жизнь, это было неизбежно, чтобы мы не влюблялись друг в друга, поэтому у нас получались семьи, и это был наш дом, потому что мы тут с утра до вечера были, много было всего, ещё мы успевали где-то кто-то работать, естественно, жить надо было, но это наши планы, нашей любви к театру и к жизни, поэтому не удивляйтесь, что мы тут все родственники.
Олег Леушин, художественный руководитель Театра на Юго-Западе:
— Родственников мы опросили, получили показания, и теперь я перейду к Антону Багирову. У тебя же до Театра Юго-Западе достаточно тоже богатая была и актёрская судьба, и вообще человеческая, у тебя мать величайшая актриса была, мы это все как бы знаем, и у тебя всегда, я так понимаю, было какое-то представление о театре, там где ты служил, и вот скажи, пожалуйста, насколько ты представлял себя, и сколько ты знал про Театр на Юго-Западе, как ты его себе представлял, что было в том твоём первом выходе (я помню тот спектакль, «Царь Эдип»), и как соответствовало твоё представление о твоей прошлой жизни в театре с тем, с чем ты столкнулся здесь, и что тебя подвинуло к тому, что ты остался здесь?
Антон Багиров, артист Театра на Юго-Западе:
— На самом деле, для меня тоже театр всегда был домом, по тому, как я вырос в театре, и примерно вот в одно, в один, ну, в это время я тоже вышел на сцену, так получилось, что вышел на сцену, это 86-й или 87-й год, и вышел я на сцену не потому, что нужны были дети, а потому, что я хулиганил очень сильно во время спектакля, и нужно было, чтобы я был под присмотром, вот так вот все были заняты, мне нужно было попасть в эту массовку, чтобы я всегда был здесь. Вот, и как-то потом я очень сильно заболел театром, и когда эта репетиция заканчивалась, я очень переживал, все артисты у меня шипели, говорят: «Молчи, молчи, Наташа, заткни, ну, репетиция должна закончиться». Ну, что, а я говорю: «Ну, пожалуйста, давайте ещё порепетируем». Да, артисты всё это очень любили. И ничего не изменилось.
Да, и так получилось, что театральные артисты, взрослые дяди, тети, они всегда для меня были родственниками, и театр всегда был для меня миром отдельным каким-то от всего нашего окружающего мира, и когда я приехал в Москву (а о Театре на Юго-Западе я не знал вообще), то долгое время занимался всяким разным. И вот однажды, Наталья Давидовна Старосельская, увидев меня случайно просто на сцене в спектакле «Чайка» с Бакинским театром (а я, так получилось, случайно, стихийно просто попал туда, когда-то я играл в Треплева в Баку, и они поехали с гастролями. Мне говорят: «Ты в Москве, давай, чтобы никого не возить, ты уже здесь сыграешь». Я по сцене очень соскучился, и вот она меня там увидела, посоветовала Валерию Романовичу, и я когда приехал сюда и как только зашёл в этот театр, у меня было ощущение, что я дома, вот этот запах… Я когда Валерия Романовича увидел, и когда он начал со мной разговаривать, как он меня отсматривал, вот это да, это моя бабуля, ну я такой, ну как так, подождите, ну так похож взгляд, то, с чего он начал разговор вообще, ну то есть, и как он резко сократил дистанцию, то есть, я просто понял, что я дома. Ну и вот я почти 20 здесь.
Олег Леушин, художественный руководитель Театра на Юго-Западе:
— А ведь такое ощущение, что всё это сложно вчера было. Когда рождался спектакль «Царь и дикарь», вот это первая роль Антона Багирова, когда мы все приходили в этот театр, с образованием, какими-то дипломами, и вот ты выходишь и как кутенок: куда встать, что сказать, и куда идти, и я, когда вспоминаю свои первые спектакли, я в шоке. И вот в таком же шоке, наверное, но уже более каком-то крутом, была Карина Эдуардовна, заслуженная артистка России, но это так получилось, что мы пришли с ней в один год и в один день в театр, на репетицию «Ромео и Джульетты», и вот, Карина, и как тебе? Что изменилось с той маленькой девочкой, которую взял Валерий Романович с третьего или четвертого курса, на роль Джульетты сразу? Это же какой-то вызов, это внутренний шок, или что это?
Карина Дымонт, артистка Театра на Юго-Западе:
— Да, это был шок, это был счастливый шок, я, пожалуй, до последнего не верила в эту всю историю. Собственно, тоже я здесь по-родственному как раз оказалась, поскольку моим педагогом был бывший однокурсник Валерия Романовича, Борис Вячеславович Хвостов, он позже стал директором нашего театра. И Борис Вячеславович своего однокурсника Валерия Беляковича позвал на дипломный спектакль, который он сделал, я там играла Софью в «Горе от ума». И Валерий Романович, проходя мимо, сказал: «Захочешь играть Джульетту и Офелию, приходи к нам в театр». Я хоть и юная была, мне было 19 лет, но я девочка смышлёная, я понимаю, но это, наверное, был такой вот вежливый комплимент, и не более такого. Дело происходило зимой, а весной мне позвонил Хвостов Борис Вячеславович и сказал: «Слушай, вот Белякович ищет Джульетту, давай ты будешь Джульеттой, там суперпроект, в Японию поедете». Я села, выучила всего Шекспира, буквально практически всё. Ну и вот как Олег Николаевич говорит, мы в сентябре вдвоём пришли и нас посмотрели. Я-то всё подготовила, думала, сейчас читать будем. Нет, просто нас поставили, на нас посмотрели и сказали: «Годится». А премьера была назначена на 28 октября. Я думала, в сентябре-то мы начнём репетировать. Он говорит: «Ну мы сейчас «Укрощение строптивой» сделаем, а вы приходите в октябре. Я говорю: «В смысле, а репетировать-то когда будем?». Нам: «Ну, в октябре приходите». Там какого-то то ли восьмого октября мы пришли, и ровно две недели делался спектакль. Ну что-то около того. И вот за две недели Валерий Белякович взял и поставил «Ромео и Джульетту».
Олег Леушин, художественный руководитель Театра на Юго-Западе:
— Слава Богу, меня не Ромео сделали. Мне было легче, я был Пётр. А вот Карина… Ну как этот объём выучить, ровно за две недели. Параллельно готовились декорации, параллельно шились костюмы, параллельно делался свет, параллельно переписывался текст. В общем, всё было параллельно и вот так.
Карина Дымонт:
— А что изменилось? Ну, изменилось то, что нет Беляковича. А у меня как-то не очень, я надеюсь, изменилось то любопытство и восторг, который существует к театру. Я на самом деле, я его осознанно берегу.
Олег Леушин, художественный руководитель Театра на Юго-Западе:
— Олег Николаевич, вы сидели себе где-то в Липецке, у вас всё было хорошо. Что случилось, как тебя принесло в этот театр? Давай реальной жизни.
Олег Анищенко, артист и режиссёр Театра на Юго-Западе:
— Дело в том, что я отмечал свое 30-летие и в это время был на свадьбе моего лучшего друга на моей однокурснице. Я был свидетелем там. А на следующий день у меня было прослушивание. Можете себе представить. Я проснулся и первое, что сделал, позвонил и сказал: «Ребята, я не смогу просто участвовать в прослушивании». Физически не могу. Я всего себя отдал свадьбе. И мне, значит, мои однокурсники сказали: «Ну, смотри, так не делается. Надо помочь, надо». Я, значит, на морально-волевых пришёл, думаю, сейчас быстро-быстро помогу всем. Вот, помог. Всех слил, а сам остался здесь. И это было настолько удивительно: когда ты сначала учишься, а потом вдруг попадаешь уже в такую рабочую историю. Это до сих пор для меня удивительно. Сегодня мы живём в такое время проектов. Мы все как волки, которые кормят ноги. Мы бегаем по проектам. Я ставлю там, сделаю здесь. И все, и хорошо, да. Но вот это место, это такой дом, понимаете. И это вот мои родственники. Как бы мы там ни ругались, ни общались, что-то там происходит, какая-то жизнь. Но это родственники. И это как данность. И мы настолько друг друга чувствуем. Мы настолько друг друга понимаем, что вот я делаю сейчас спектакль. Я смотрю и думаю, Андрюша Санников выходит, а я думаю: «Было бы классно, если бы он вышел в такой пене для бритья». Я окликаю его: «Андрюша!», а он поворачивается и говорит: «Давай, я в пене для бритья выйду». Ну, вот так. Это настолько мы друг друга уже чувствуем. И настолько мы действительно как родственники. И как творческие родственники. Вот у нас там есть такая картинка, где Мейерхольд, Равенских и Белякович. И каждый из нас, наверное, может себя здесь таким четвертым дорисовать. И это большое творческое счастье — ощущать вот эту преемственность такую. Мы все разные, но как братья живём в одной семье. Но тем не менее, когда нас всех представишь, понимаешь, что это родственники. Это всё одна кровь. К счастью, не к счастью, я не знаю. Но это уже отжившая натура, понимаете. Потому что сегодня в каком-то проекте ты можешь работать с прекрасными артистами. Ты можешь сделать очень классные спектакли. Но ты не сумеешь добиться вот этого ощущения родства. Ну никак, это не получится за это время. Нет больше таких театров, вот таких родственников, это уходящая натура. И мы как бы еще последние из могикан. За что я очень судьбе благодарен. И благодарен всем этим людям
Олег Леушин, художественный руководитель Театра на Юго-Западе:
— На самом деле это какие-то замечательные слова. Потому что да, ты идёшь в какие-то другие места. Ты считываешь какую-то вот такую энергетику и прочее. И понимаешь, что да, нас таких осталось немного со своими тараканами, со своими проблемами. Но вот я вот сейчас в институте преподаю, я всё думаю, зачем они идут. Они никак не могут проснуться и загореться. Что им надо в этой профессии, никак не пойму. Ну есть какие-то люди, они вспыхивают, а потом раз и… Не знаю. Мы, по-моему, какими-то другими мыслим категориями. И вот скажи, Антон: а ты какими категориями мыслил в то время в своем родном, любимом Нижнем Новгороде. И как пришло осознание, что пора? У многих нас пришло осознание, что пора что-то менять в жизни, куда-то ехать, что-то доказывать. Вот с чем ты столкнулся, придя в Театр на Юго-Западе? Что тебя как бы испугало, расстроило или закалило? Как ты прошёл вот эту школу становления актёром Театра на Юго-Западе?
Антон Белов, артист Театра на Юго-Западе:
— У меня все было очень интересно. Всегда через сопротивление. Всё началось с моей творческой деятельности. Началось с похода в музыкальную школу, с игры на скрипке, которая меня дико бесила. Потому что я не понимал ничего в сольфеджио. И поэтому я забросил скрипку. А родители меня постоянно куда-то пытались направить. Давай сходишь потанцуешь. Я говорю, давайте потанцуем. Я ходил на бальные танцы, в народные танцы, на каратэ, на Вин Чун Кунг Фу. Меня везде так запихали, что ну лишь бы чем-то ребёнок занимался. И потом мне мама как-то говорит: «Антон, слушай. У меня в Москве есть друг. Давай я тебя в четырнадцать лет в Кадетский курс отправлю. Будешь военным». «Мама, что, зачем? Не хочу, мне не интересно. Я ничего не умею. Ну какой военный?».
И было много кружков в школе театральных. Каких-то КВНов. В Доме культуры, где у меня папа с мамой выступали в художественной деятельности там, в свою юность. Папа пел в хоре, в церкви. Я думаю: «Вот, я хочу на сцену». И я тоже, как многие, проводил какое-то время на сцене с родителями. И всё, было принято решение, что Антон, ты можешь поступать в училище. Поступай. Я хотел быть драматическим артистом, но поступил на кукольное в Нижнем Новгороде. Потому что не набирали в этот год артистов драматических. Я отучился в кукольном. Меня забрали в ТЮЗ. В ТЮЗе я там три года отпахал. Я думаю, вот она, пришла слава. Главные роли, какие-то там московские режиссёры приезжали, давали мне главные роли. И меня пригласил мой друг, Игорь Кириллов, царствие ему небесное, мой однокурсник, в Театр комедии. Он говорит: «Антон, там нет таких как ты артистов, давай к нам со своим типажом». И в этот момент Валерий Романович как раз там ставил «Ромео и Джульетту». Куда попала Люба Ярлыкова на Джульетту, наша артистка. И Дима Остапенко такой, он был Ромео. Большой, двухметровый Ромео. И я пришел в процесс, когда роли были все розданы. И он посмотрел на меня. И мы что-то шутили весь вечер, репетировали, остались до десяти вечера. Я ему рассказывал про город, смеялись. Он говорит: «Слушай, Антон, мне жалко, что я бы тебе дал роль Ромео, но не могу, уже другому обещал. Парень репетирует, извини, сорян. Давай я в следующем году приеду домой, поставлю тебя в «Ревизор». У нас идёт «Ревизор», ты приедешь потом. Там на самом деле играет Олег Леушин, ты его заменишь». И вот прошёл год, тогда ещё ушел из жизни Виктор Васильевич Авилов. Он уехал с репетиции тогда в Нижний, потом вернулся, сделал спектакль. Валерий Романович действительно приехал, поставил «Ревизора» там, в Нижнем Новгороде. И говорит: «Ну всё, у тебя есть роль, приезжай, я тебе её отдам, тебе артист её сдаст».
Ага. Я значит сдал «Ревизора» в Нижнем Новгороде и поехал в Москву. Думаю, дай поеду, посмотрю, что за театр такой. А я мечтал всю жизнь оказаться в Москве, не знаю какими путями, как, но мечтал. И мечта сбылась. Я приезжаю сюда, захожу к нему, он сидит у себя в кабинете. Я говорю: «Здравствуй, Валерий Романович». Он мне: «О, привет, ты чего?». Я говорю: «Вы говорили, что я могу приехать. Хочу посмотреть, как тут у вас в Москве». Он мне: «Иди отсюда, пошёл на сцену. Что ты мне тут глаза мозолишь?! Иди репетируй!». А здесь ставили «Оперу нищих». И то есть я приехал на один день в Москву, а остался здесь практически на две недели. И вот первая моя роль была вот так вот, с пинка из кабинета, «пошёл на сцену». Я репетировал в «Опере нищих» роль Мэтью, одного из бандитов. И вот так начался мой путь. И потом я ездил целый год, играл «Ревизор» в Нижний. Приезжал, вернее, да, играл там. А приезжал сюда на спектакль «Опера нищих» и на «Сон в летнюю ночь», куда все попадали, вся молодежь. И вот так я один год ездил здесь играть.
Олег Леушин, художественный руководитель Театра на Юго-Западе:
— И через сколько лет ты отобрал у меня Хлестакова?
Антон Белов, артист Театра на Юго-Западе:
— Олег Николаевич, вы мне четыре или пять лет голову морочили. Но потом всё-таки, да, произошла коллаборация, и я стал Хлестаковым, а Олег Николаевич Городничим. Да, ну то есть и Ромео я потом, который там в Нижнем тоже играл после отъезда.
Олег Леушин, художественный руководитель Театра на Юго-Западе:
— А мог бы быть военным. Но Бог не Тимошка, видит немножко. Пришлось Антону уже тоже сдать эту роль. Теперь роль Хлестакова играет Игорь Михмель. Ну, вот такое переходящее красное знамя, потому что я эту роль получил из рук Вячеслава Гришечкина. А до него играл роль Угольников, а до него еще Виктор Васильевич Авилов. То есть это такая знаковая для многих артистов, ну некоторых артистов нашего театра роль, через которую, если ты пройдёшь победителем, у тебя сложится всё и дальше.
Ну и вот сейчас мы переходим уже к молодому поколению наши артистов. Максим, тебе 30 лет, да? А брали молодого артиста, как и Вадима Соколова, тоже брали молодого артиста. Теперь это два молодых режиссёра. Ко всему прочему. И вот, ребят, у меня к вам такой общепоколенческий вопрос. А что вам-то не сидится вот в актёрах? Ну надо же как-то сначала до конца проникнуть в эту профессию. Я вот, допустим, за свои много лет, кажется, не проникну ещё. Что вы ищете, ваше поколение, от этой жизни, именно в искусстве, от этой сцены, от этого театра? Что нам нужно в себе либо поменять, либо культивировать? Каково ваше отношение к этому месту, и вашему месту в этом месте?
Максим Метельников, артист Театра на Юго-Западе:
— Почему несёт режиссуру? Ну, отчасти, потому что здесь такая плодотворная для этого почва. У нас есть замечательное пространство, арт-кафе, которая, в принципе, существует на такой идейной составляющей, то есть, в принципе, любой артист, у нас есть такие направления, музыка про, артист про, артист может подойти и, условно говоря, предложить дирекции театра, предложить художественному руководству идею для какого-то перфоманса своего и реализовать его.
Вот, и также, как я ещё не поступил на режиссёрский факультет, а уже несколько вечеров так получилось, что срежиссировал, это были «Стихи в сети», был такой проект, в который мы играли современную поэзию, которую можно найти просто в Интернете по хэштегам, как бы была основная идея. Потом мы с Вадимом сделали такой спектакль, это был мой моноспектакль «Аут», потому что я ещё в процессе стихи пишу, подошёл к Вадиму, говорю: «Вадик, ну, я сам это не смогу сделать, мне нужен режиссёр. Давай». И я говорю: «Слушай, было бы прикольно, если мы какую-нибудь такую сделаем в параллель историю с киновселенной с таким как бы живым планом, давай, я напишу сценарий». И пришли к художественному руководителю, он сказал: «Давайте. Делайте, идите, репетируйте». И как-то так это действительно очень затягивает. Ты делаешь один проект, потом в процессе думаешь про второй проект, потом, реализовав второй проект, думаешь, ну, я и это попробую сделать. И как-то это затягивает, действительно, очень интересно, потому что режиссёр, это же такое… Ты создаешь свой мир, в котором существуют артисты, а это же все наши друзья, то есть это всё создается в гримерках: «А вот было бы прикольно сделать вот такой вот проект». Думаешь: «А давай, вот так, а вот эдак, а давай попробуем». И потом так получилось, что мы не сговаривались с Вадиком, вместе поступили на один курс в театральный институт имени Бориса Щукина, на курс Марчелли Евгения Жозефовича. Встретились уже там, на вступительных экзаменах. И прошли вместе, учимся мы однокурсники. Вот сейчас учимся на пятом курсе. А учиться нам всего пять и восемь, то есть получается следующий год будет выпускной. И в принципе, вот так я думаю, что, ну, мне кажется, кармически было бы правильно, чтобы свой дипломный спектакль я привёз с кафедры режиссуры сюда, потому что здесь я поставил свой первый спектакль, только я бы хотел уже это сделать на основной сцене, но это так, на будущее. Народный артист. Конечно.
Это действительно такая история затягивающая, увлекательная. Здесь всё пахнет театром, здесь всё пахнет творчеством, здесь любой разговор, даже после спектакля, во время репетиций, это всегда, ну, условно говоря, репетиция, это уже один большой перформанс, и так далее. И я очень рад, что у нас вчера реализовалась с Вадимом наша такая давняя задумка, режиссёрская лаборатория, потому что впервые в истории Театра на Юго-Западе была реализована лаборатория, и три режиссёра, вообще незнакомых театру, абсолютно со своей личной биографией (то есть вы могли заметить, что все так или иначе с театром как-то связаны были, и пришли не просто так в этот театр, кровное родство, какие-то, да, там, например, я ученик, ученика Валерия Романовича в Нижнем Новгороде, Андрей Алексеевич Ярлыков, мой мастер в театральном училище, мы с Антоном закончили одно училище. Папа Любы Ярлыковой. Да, папа Любы Ярлыковой, как и многие здесь тоже из этого училища, многие из труппы. То есть там все равно как-то, ну, не просто так здесь все оказываются, не просто так). Ну, и вот мы решили сделать такую, ну, провокационную вещь отчасти, решили предложить также дирекции и художественному руководству, а вот совсем по-иному зайти, чтобы режиссёр был совсем со стороны, со своим театральным языком, со своим чувствованием театра.
И вот в юбилейный сезон, получается, мы как театр вступили вот именно вот с этой нотой. И у нас тут присутствует здесь сейчас Вероника Вернадская, это победитель нашей режиссерской лаборатории. И в дальнейшем она будет приступать к репетиции полноценного спектакля «Урок дочкам».
Олег Леушин, художественный руководитель Театра на Юго-Западе:
— Я так понял, что во многом ей помогла фамилия.
Вероника Вернадская:
— Разумеется. Я вам даже больше скажу, я живу на проспекте Вернадского, 123. И ходила в эту школу всё детство, так что у меня тоже есть такое.
Дмитрий Берестов, директор Театра на Юго-Западе:
— Премьера спектакля у нас намечена на 4 ноября.
Максим Метельников, артист Театра на Юго-Западе:
— Это очень мощный театр в этом смысле. Так он себя к тебе располагает, что ты хочешь себя проявлять и в актёрской среде, и в режиссёрской. Мы с Вадимом зашли и в такую продюсерскую историю. И самое что крутое, везде ты себя чувствуешь как-то пригожим. Вот такой парадокс этого театра.
Вадим Соколов, артист Театра на Юго-Западе:
— На самом деле, Максим всё очень подробно рассказал, что тут даже сложно что-то добавить. Просто у нас такая атмосфера, и я сюда попал тоже не прямо уж с порога, потому что мой вообще главный учитель, который меня научил на 98% актёрской профессии и видению театра, это Олег Николаевич Анищенко, это мой первый мастер, мой главный учитель во всём этом деле.
И так получилось, что по какому-то случайному стечению обстоятельств Олег Николаевич нас сюда пригласил один раз поучаствовать в Новый год, который проводил театр. И с этого началось моё знакомство с данным театром и с Валерием Романовичем, который потом после этого выступление нашей маленькой команды, учеников Олега Николаевича, увидел нас и сказал…
Олег Анищенко, артист и режиссёр Театра на Юго-Западе:
— Он любил делать так. Увидит кого-то и скажет: «О, хороший парень, пусть мне позвонит!» А потом: «Ты кто?». Валерий Романович любил вот так кого-то взять.
Вадим Соколов, артист Театра на Юго-Западе:
— И я сначала у него начал работать в Театре Станиславского, я изначально там у него работал.
Олег Леушин, художественный руководитель Театра на Юго-Западе:
— Ты же здесь сидел бесплатно в «Даёшь Шекспира» …
Вадим Соколов, артист Театра на Юго-Западе:
— Это было. Но сначала я увидел такой спектакль, «Достоевский Трип», он меня покорил. Я такого никогда не видел вообще в театре и не мог поверить, что такое возможно, потому что для меня это было похоже как очень крутое кино, которое я люблю, там знаете, как Дэвид Финчер, Гай Ричи, Мартин Скорсезе, как будто я увидел то, что делают все эти крутые режиссёры, которых я с детства люблю и смотрю все фильмы, и как будто это здесь всё реализовалось вот с этими людьми, и я был поражён, конечно, я хотел туда попасть просто вот ещё раз, и потом я увидел второй спектакль «Даёшь Шекспира», который меня по человечески очень поразил: и сама история, и как это всё придумано, и сколько в этом есть человечности, что как раз мне зачастую не хватает в современном театре, за всей красотой, декорацией, приёмами и так далее — этой глобальной любви к человеку, потому что здесь история про то, как некие бомжи играют пьесу «Два Веронца» Шекспира, и это такая любовь к этим людям, это то, что не показывают каких-то грязных, ненужных людей, в этом всё равно какая-то была поэтика, какая-то патетичность, и ты на это смотрел и не верил в это, что можно вот так это показать, что у тебя есть к этому любовь и так далее. И я как-то подошёл к Олегу Николаевичу и спросил: «А можно просто побыть в этом спектакле, я не знаю, что делать, я приду, хотите, я буду там таскать заборы, вот эти, которые там есть, могу просто сидеть». Олег Николаевич поговорил с командой спектакля, мне дали добро, и обратно мне дали какие-то вещи, Галина Анатольевна мне придумала образ, она сказала, что ты просто как бомж, возьми себе розочку, пусть никто не знает откуда эта розочка, но это уже будет какой-то интересный такой штрих, который ты ломаешь для всех, и каждый будет себе додумывать, а ты уже сам тоже это доиграешь, и я ходил бомж с маленькой розочкой, сидел где-то на заднике, и мне это так всё нравилось, как это всё так легко, как реально. Да, ломается вот эта стена какая-то, и тут атмосфера, она пахнет режиссурой, на самом деле, тут всё какое-то режиссёрское, тут и видение у тебя, даже когда ты репетируешь как актёр, тебе всё равно спектакль показывают с режиссёрской точки зрения, то есть ты не только видишь свою роль, а ты видишь спектакль целиком. Наверное, как Дмитрий Юрьевич сказал, в этом, наверное, есть секрет того, что мы можем быстро вводиться на большие роли, потому что, допустим, Максим ввёлся в большой спектакль, который Олег Николаевич поставил, мы играли в своё время, «Маленькие трагедии», и Максим ввёлся на большую роль, где он играл Сальери, где я играл Моцарта, помимо этого, там ещё были разные роли в этом спектакле, Макс ввёлся за три дня, он выучил всё, выучил весь текст, всю музыку, все движение, все бои, где надо куда заходить и так далее. Потому что мы можем обще видеть весь спектакль, и от этого понимаем, как надо сыграть ту или иную роль. Это хорошо, потому что ты целиком видишь эту картину, и поэтому в какой-то момент у тебя возникает это желание попробовать создать свою историю, то есть я побывал немножко в чужой истории, которую придумал человек, а как здорово придумать свою, чтобы это так же было круто, весело, по-человечески, с каким-то задором, и вот незаметно для себя приходишь вот в эту профессию — режиссуру, и как-то вот этим и занимаешься.
Антон Белов, артист Театра на Юго-Западе:
— То, что Олег Анищенко в своё время сделал, ещё с Валерием Романовичем, он не то, что выпросил, но у нас у каждого есть возможность проявить себя. У нас есть площадка в арт-кафе, про которую Дмитрий Юрьевич тоже говорил, где актёры наши реализуют свои какие-то задумки, и я просто хочу сказать тоже огромное спасибо нашим артистам, которые принимают участие во всех проектах, наши артисты очень музыкальные, спасибо руководству, которое поддерживает квартирник, на который Дмитрий Юрьевич закупает инструменты дорогущие, для того, чтобы группа наша была яркой, насыщенной, мы приглашаем музыкантов, на всё даётся добро, и наши артисты с удовольствием ходят, поют, мы здесь дышим одним воздухом, очень любим это место.
Олег Леушин, художественный руководитель Театра на Юго-Западе:
— Вы знаете, всегда считалось, и считается, наверное, и периодически меня спрашивают: «А вот скажите, пожалуйста, театр на Юго-Западе всю жизнь был авторским театром, и что теперь у вас происходит?». Я нашёл ответ: он по-прежнему авторский, просто авторов стало больше, и это замечательно, и каждый здесь из нас, мы не просто авторы, мы ещё и соавторы, и на этом, мне кажется, и держится московский театр на Юго-Западе.
Что касается премьер. Об одной премьере мы уже сказали. А ещё у нас точно должен состояться новогодний спектакль «Снежная королева». Пока мы немножко придержим эту завесу тайны, но то, что 26 мая мы должны будем сделать грандиозный вечер, это как бы тоже в планах у нас стоит, и что в этот период мы ещё будем делать, мы поглядим. Поэтому мы не будем расплёскивать всё сразу, а немножко сохраним интригу…
Текст: Наталья Бухарева.
Фото: Олег Бухарев.
Фотоальбом с открытия сезона в Театре на Юго-Западе
