После завершения пресс-показа спектакля Театра на Таганке «Дом Бернарды Альбы» своими первыми впечатлениями о премьере поделилась исполнительница роли Бернарды Альбы Любовь Селютина.
— В спектакле «Дом Бернарды Альбы» у вас главная роль. Не зря имя вашей героини вынесено в его названии. Для режиссёра-постановщика Александра Карпушина этот спектакль во-многом случился, потому что в Театре на Таганке есть актриса Любовь Селютина. Насколько вам эта роль близка, интересно ли вам в ней, комфортно ли? И вообще, как вы восприняли этот материал?
— Вы правы, но сначала у нас с Александром был разговор про другой спектакль, а уже потом возник «Дом Бернарды Альбы». Но к Карпушину нельзя приготовиться. Я, например, думала, что начнутся репетиции, и я как-то так приведу себя в порядок, как Марина Зудина. Вот так мне хотелось, но в результате вышло так, как есть. Мне не до чего и не до кого было, потому что это очень всё серьёзное, у него всё психологично. Я его очень люблю, как режиссёра. Я в тайне от нашего режиссёра называю его Гамлет. Почему? Потому что: «О, Гамлет, ты повернул глаза зрачками в душу». В душу! Каким образом он это делает, я не знаю, но он мне всю душу перевернул. Ведь у него современный метод. А к нему мне, как актрисе старой школы, нужно приладиться. Но, вообще у нас много молодых артистов, как вы знаете, они все талантливые, в каждом углу репетируют. Кстати, нужно отдать должное Апексимовой Ирине Викторовне, это очень тяжело сделать, конечно.
— Невозможно забыть то, как репетирует Карпушин. Вы сказали, что он вам душу перевернул. Что это значит?
— Я не знаю, какой это метод, но каким-то образом он добился того, что я очень много ему рассказала о себе. Вы представляете? А ведь раньше этого никогда не было. Ну, так вот, с юмором что-то и всё… Каким образом он этого добивается, я не знаю. И потом идёт постоянная работа, ты всё время делаешь что-то, чтобы вникнуть, что же он всё-таки хочет показать.
Это очень психологичная пьеса. И вообще, все его спектакли каким-то образом психологичны. Вот, например, «Каренина» – там в каждом герое находят какую-то больную точку. У одних одно, у других другое. Он в этом мастер, что называется. И потому, не понимая его метода, я тем не менее очень рада, что с ним работаю.
— Вы несколько раз произнесли это слово «психологичная». Психологичная пьеса, психологичный спектакль. Именно в образе Бернарды Альбы. Что здесь для вас самое важное? Что является этим нервом, этим ключом, этой пружиной, которая помогает понять, что ей движет? Ведь несомненно, что дело в ней, раз её имя вынесено в названии спектакля.
— Ну, конечно, всё закручено-то именно из-за неё. Что такое психологическая мать? Вот я сама мама, дочери 30 лет. И я все эти этапы пережила психологически. Я во многом виновата. Многие матери не обращают внимания на детей. Накормили, сыт, что-то ему купили… А вот именно поговорить, подметить что-то, что у неё там внутри — вот это проблема. Я думаю, что у неё, у Бернарды Альбы, такая же проблема, она не может это найти. Но там ещё другой момент, что в детстве она сама была «ранена» своей матерью. То есть всё идёт от детства. Вот вам пример: иду я однажды в магазине, никого нет, только бабушка, дедушка и мальчик лет пяти. А я одна там что-то выбираю. И вон мальчик говорит: «Я хочу вот это!». А ему так жёстко: «Куда пошёл?!». Вы знаете, у меня прямо сердце съёжилось. Как будто мне нож в него вонзили. Мне, взрослому человеку. А что же ребёнок в это время думает?! Вот это ошибка многих взрослых, многих родителей. И то же самое у моей героини. Понятно, что она много чего не дала и не сделала своим дочерям. Потом мы понимаем, почему, да? Что она сама «ранена» своей матерью.
— В итоге вы ей сочувствуете, вы её оправдываете? Есть ли у вас для неё, например, какое-то критическое, жёсткое слово? Как вы к ней вообще сейчас относитесь?
— А как же?! Если бы я не оправдывала, я бы не могла сыграть ни одну роль. Я играла Медею, и если бы я сразу подумала, что это ужас ужасный – женщина, которая убивает своих детей, то я бы никогда её не сыграла. Потому я, конечно, всегда, оправдываю свою героиню. «Кровь в вене не слышно». Если бы я взяла себе задачу, что я безумно люблю своих дочерей, ну, что действительно так. Только поэтому она живёт идеей фикс, чтобы с ними ничего плохого не случилось. Но, кстати, я помню, что у меня самой дочка в 90-е годы, собственно говоря, так себя и вела. «Не ходи, не смей. Там наркотики» и так далее… И вот она мне потом говорит: «Мам, ну, вы же мне не давали ничего сделать. Хоть бы я с подругами погуляла. И у меня же не было нормального детства». Понимаете? Это проблема.
— То есть вы ощущаете синхронность между собственным опытом и историей Бернарды Альбы?
— Конечно, ощущаю. Но сейчас я как бы стараюсь исправляться. А вообще это повально. У многих так: холят, лелеют свою дочку, как только могут. Уже не знают, что предложить. А поговорить? Узнать, что у ребёнка в душе — это напрочь отсутствует. Есть единицы, которые так поступают. У них какой-то дар.
— И всё же, какие именно чувства вы испытываете к своей героине? Понятно, что артист должен быть адвокатом своего персонажа. Но что вы думаете по поводу всего того пути, который она прошла? Ведь ни она, и никто другой не выбрался из этого закольцованного круга.
— Да, так уж она всё закольцевала. Наш спектакль только рождается, и наши собственные чувства переплетаются с чувствами наших героев. Несомненно, Бернарда безумно любит своих дочерей. Ну, а как не любить дитя своё?! Но только мы не знаем, как их воспитывать, о чём с ними говорить… В этом главная проблема.
Текст: Наталья Бухарева.
Фото: Олег Бухарев.
Фотоальбом со спектакля «Дом Бернарды Альбы»
