В преддверии своего 80-летнего юбилея Николай Петрович Бурляев, писатель, актёр, режиссёр, народный артист России, депутат Государственной Думы РФ провёл творческую встречу в Международном мультимедийном пресс-центре «Россия сегодня». Он рассказал о своём жизненном пути, о сложных моментах судьбы, о том, что помогало каждый раз находить в себе силы и энтузиазм на новые творческие и жизненные совершения.
«Писательство для меня — самое главное в моей жизни!»
— Что помогало мне переживать различные препятствия? Главное – это годы простоя, а их было больше, чем времени, когда я работал как актёр и режиссёр, потому что часто был под запретом. Сначала как актёр после Андрея Рублёва. Кроме меня ещё Инна Чурикова и Ролан Быков. Это длилось десятилетие. А дальше, после фильма «Лермонтов», я попал под запрет как режиссёр. Тоже на долгое время. Так что из 67 лет, которые я занимаюсь кинематографом, я, собственно, работал где-то 25-30 лет. Остальные годы – это годы простоя.
Мне ни раз задавали вопросы, как я это переживал. Да никак, потому что я не хотел быть актёром. Ну хорошо, у меня это отняли временно. Я захотел стать режиссёром, но и это отняли. Но я решил быть писателем, и мог писать. Потому что писательство для меня — самое главное в моей жизни!
И поскольку я к этому относился крайне серьёзно, потому что есть тот же Толстой, Державин, Пушкин, Достоевский, Чехов. И ты туда хочешь писать-то?! Как это вообще возможно?! Даже после очень лесных отзывов, классиков нашей литературы о моём литературном творчестве, я им не верил. Юрию Нагибину не поверил, когда он, прочитав мою первую повесть (это вообще первая проба пера была, я это для себя делал, исповедовался для себя), мне позвонил и сказал, что ничего подобного не читал ни в русской, ни в зарубежной литературе. Я ему вообще не поверил. И на 30 лет «в стол» положил рукопись. Не бегал по редакциям. Пару раз был. В «Юности» был по рекомендации Виктора Некрасова, участника войны, классика, лауреата Сталинской премии за «Окопы Сталинграда», и там зав. отдела поэзии мне сказал: «Читайте больших поэтов: Пастернак, Ахматова». А я что, их не читал?! После этого я вообще зарёкся ходить по редакциям. Чтобы не унижаться. И я продолжил всё «в стол» писать.
По принципу такому: «Уйду в мир иной, откроют ящик и увидят, что он ещё этим занимался. А там уже будут с этим разбираться». Но в 56 лет мне предложили издать первую книгу, и я пошёл на это. Издали мы книгу под заглавием «Одолевай радостью страдания». Это строки из моей поэзии. Дальше ещё прошли годы, потом пошли публикации. Последние годы особенно активно: за 24 года, что я стал публиковаться, это десятая книга, а это четвёртый том. Три таких тома уже есть. В целом эти четыре тома тянут где-то на 2000 страниц. Они очень разножанровые. Ну и сейчас особенно активно всё пошло. Как раз после одного из самых главных в моей жизни событий, я был в третий раз представлен на Патриаршую литературную премию. До этого два года подряд-то был номинирован, попадал в девятку, но дальше в числе трёх главных, кто получает награды, меня не допускали. И потом мне сказали, почему в прошлом году не допустили, потому что не все члены жюри были за то, чтобы признать меня писателем. Мне даже говорили, реакцию одного из членов жюри: «Ну какой он там писатель?!». В этом году в третий раз представили в перечне 54-х писателей со всей России, хорошие там очень писатели. Отобрало первое жюри девять номинантов. А дальше при Патриархе Святейшем уже окончательное жюри принимало решение о трёх избранных. Избрали меня в этот раз, и потом уже до меня дошла информация о том, что за меня, как это, ну не странно, было подано самое большее количество голосов. Причем, когда Святейший Патриарх отдавал мне эту награду, он мне тихо сказал: «Я за вас голосовал». Я был очень рад. Это признание писателям для меня отныне уже навсегда.
Эта Патриаршая премия, она для меня лично выше, чем Нобелевская литературная премия, проданная, преданная, отдающаяся богоотступникам и русофобам.
Как я оцениваю уровень современных писателей? Писательство — это особая деятельность, особое творчество. Я лично меряю категориями очень серьёзными. Если писатель, то такой, как Достоевский, Толстой, Державин, Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Чехов.
Есть ли сейчас такого уровня писатели? Может быть, я не знаю. Могу назвать одного писателя, который, слава богу, живой, ему 17 августа исполнится 90 лет, он был номинирован на Нобелевскую премию, но ему её не дали по определенным причинам. И он получит в этом году, уже принято нами решение, у нас на нашем 17-м международном славянском литературном форуме «Золотой Витязь» главную награду, золотую медаль имени Пушкина за выдающиеся достижения в области литературы. Это писатель Тимур Зульфикаров. Его считают в Китае вторым Лао-Цзы, в арабском мире вторым Амаром Хайямом. Это мудрец, который говорит обо всём открыто. Удивительный писатель, почитайте. Это новаторство в литературе, это особый стиль. Вот перед ним я преклоняюсь. Кого-то ещё рядом называть сейчас мне трудно, пусть не обидятся на меня коллеги.
«Сколько я сделал относительно истины»
Какие актёрские работы я считаю самыми для меня значимыми? Я бы назвал где-то пять работ, за которые мне не стыдно. Каждую свою роль я оцениваю всегда в процентах. Сколько я сделал относительно истины и 100%. Как это не парадоксально, я оценивал очень низкими процентами свою роль в фильмах «Иваново детство». Я думал, что это 25% того, что надо было сделать. В «Андрее Рублёве» — это 20%. Дальше появился фильм Баталова «Игрок». Это 70%. Дальше появился «Военно-полевой роман». Это 80%. Дальше появился фильм «Мастер и Маргарита» Юрия Кара. Это 90%. Где я уже был не я. Я был подменён чем-то свыше. Я принимал эти лучи. Это было создано в каком-то потоке. Первый раз я сидел в зале на премьере через 17 лет после его создания, потому что фильм лёг на полку на 17 лет. Я пришёл критиковать всё то, что делаю. Как ты мог взяться за всё это?! Какое ты право имел?! Я имел в виду, что я грешный человек. Но в итоге, я не мог придраться к себе. Это был другой человек. Не мои глаза, не моя душа. И не моя любовь. Я более жёсткий человек. Вот эти роли. Ещё «Лермонтов» мой. Этот фильм – моя судьба.
Как я обучаю своих учеников? Обучаю тому, чему не обучают мои коллеги, которые преподают в киноинститутах. Иногда они говорят юным людям, что самое главное — это успех и слава. А я говорю, что это самое страшное, что может быть для художника. Кинематограф — это Голгофа. Это жертва своей судьбой, как у Тарковского. Он знал, что он пройдёт такой путь на глазах у всех. Он подавал пример при нашей советской, атеистической действительности. Он говорил то, что считал нужным – свою правду! Он исповедовался в каждом фильме.
Я своим ученикам говорю, и это идёт вразрез с современным рыночным кинематографом, преступным, бездарным кинематографом, которым кормят наш народ: и в прокате, и по телевидению, по всем каналам этими бездарными сериалами, которые невозможно смотреть.
Самое главное, это я уже понимаю как педагог, что правы были, наш учитель Михаил Ильич Ромм и Лев Кулиджанов. Они говорили, что нельзя научить режиссуре, но научиться ей можно. Так вот, что ты можешь ждать? Я всего два года веду курс, а я набираю лишь тех, кто имеет уже высшее образование, и лучше, если они работали или получали образование в искусстве, это или поэты, или писатели, или актёры, или режиссёры, или музыканты, люди творческие, и я понимаю, что нужно им дать философские духовно-нравственные устои, показать, что только ради этого можно жить и жертвовать своей жизнью, как жертвовал Андрей Тарковский.
Да, и я грешный попал под раздачу при перестройке на долгие годы, был запрещён на телевидении за фильм «Лермонтов». А те, кто его показывал, в 86-м и 87-м году, их просто выгоняли с каналов. «Зачем вы показываете Бурляева?». Сейчас всё меняется.
«Тарковский – проводник воли Божией»
Так вот, дать именно эти установки, ради чего мы можем работать, всё остальное суета и тлен. Такая близкая по смыслу мысль есть в работе Николая Бердяева «О духовной буржуазности». Вот о тех, кто сейчас-то на слуху, шоу-бизнес этот пустой, бездарный, о них это говорится, и о нашем кино, о тех режиссёрах, которые сейчас признаны как кассовые. Библия говорит: «Пусть до небес возрастёт их величие, но как прах рассыпется, не останется о них следа», а Тарковский останется навсегда.
А почему? Да потому, что он был проводником воли Божией. Сам того не понимая, он интуитивно чувствовал Господа Бога, и поэтому, принимая оттуда лучи через свой экран, он стал недосягаемым для мира. Вот этому я учу своих учеников, и я их предупреждаю, что вам, с одной стороны, очень повезло, что вы попали на этот курс авторской режиссуры имени Андрея Тарковского, но, может быть, и не повезло, потому что кому вы будете нужны в этом рыночном кинематографе?! Торгующим экраном и богатеющим экраном.
Кто мне помогал спуститься с небес на землю? Помогал-то Господь Бог, от которого я пытался не отступать, хотя грешный человек. Все мы проходим этот путь. Мы идём к Христу, к вере, но какой трудный путь. Мы идём и грешим, и оправдываем себя, падаем, каемся, поднимаемся, идём дальше. Да вот так всю жизнь, это будет до конца. И успеем ли мы разделаться со своими грехами за свою короткую жизнь.
Вот мне 80. Кто-то подумает: ой, сколько мне лет?! Господи, уже пойдет 9-й, 10-й десяток. Да это разминка всё! Только сейчас ты обретаешь профессионализм. Ты понимаешь, что такое плохо, что такое хорошо. Ты говоришь правду. Это не нравится: ни чиновникам, ни некоторым коллегам. Ну а что делать? Другим я не буду.
«Смерти нет!»
Какие герои в литературе и в кинематографе сегодня нужны нашему обществу? Нужны такие герои, как Андрей Тарковский. Я очень рад, что снял о нём фильм, который действует на все возраста. И дети, которые уже воспитаны в определенной антикультуре с крашенными волосами, они прозревают. И после фильма этого они говорят, что я не понимаю, что со мной произошло. Я как будто бы побывала в ином мире, сказала девочка с крашенными в ультрафиолет волосами, с татуировкой и так далее. Им не говорят о смерти и бессмертии с экрана — о том, что нет смерти! А этот фильм как раз и говорит о том, что нет смерти. Здесь сошлись наши взгляды с Андреем Арсеньевичем Тарковским. Хотя мы с ним об этом никогда не говорили. Но я испытал чувство бессмертия в 25 лет, побывав в каких-то пределах, очень серьёзных, оставив тело. Я видел какие-то начатки Горнего мира, куда мы должны попасть. Поэтому я очнулся с улыбкой, живу уже 55 лет с улыбкой. Мне не страшно ездить под бомбы НАТО в Югославии, стоять на Белградском мосту с сербами, когда уже объявлена тревог: сейчас то ли попадут в этот мост, то ли нет. И от БПЛА, которые рвутся перед тобой, покой на душе. Ну нету смерти. Просто душа плавно переходит в иной мир. В жизнь вечную. И я уверен, и говорю это своим детям. У меня их пятеро, сейчас уже девятого внука жду.
Самое главное — не то, что ты урвёшь в этой жизни, ничего с собой ты не возьмёшь. Ничего. Все твои яхты, самолеты, футбольные клубы, всё останется тут. Голыми приходим, голыми уходим. Самое главное, это успеть подготовить душу свою для перехода в вечность. Потому что здесь ты всего 80, 90, ну 100 лет. А там вечность будет. Вот какой ты там будешь?! Это самое главное.
«У нас нет культурной политики»
Касательно кинопрокат фильмов с фестиваля «Золотой Витязь». Я давно предлагал, ещё когда телеканалом «Культура» руководил Михаил Швыдкой, я к нему приходил и говорил, что могу насытить телеканал на годы. Потому что тогда у меня было в запасе, на «Золотом Витязе», в архиве, где-то 3500 фильмов. Сейчас их у нас 9600. Ну а где они в прокате-то? Прокат-то перестраивается сейчас. И стали документальные фильмы попадать в прокат и идти. И блокбастеры идут, и вот эти документальные фильмы. Процесс этот начали. Где посмотреть? Я пытаюсь на своем канале, где я веду программу «Культура с Николаем Бурляевым», канал «Союз», по вторникам в 5 часов дня. У меня там часовые программы. Я за эти 10 лет показал сотни фильмов. Открыл 500 киноклубов «Золотой Витязи» по всей стране и за рубежом: Китай, Австрия, Вена, Италия, Рим, Париж, Лондон, Финляндия. Очень много стран. Где-то уже это заглохло, естественно. Но я открывал всё в русских наших центрах. Где посмотреть? Перестраивать надо всё в нашем прокате. Неверной дорогой идём, товарищи. Поверьте мне, очень взрослому человеку. Неверной. Мне это было ясно с времён перестройки, когда я увидел, ЧТО на самом деле руководство государства поддерживает. И какая антикультурная политика у нас появилась. Пока не добился того. 25 лет положил. Всюду твердил, как дятел. У нас нет культурной политики. То, что делается – это антикультурная политика. Победив на Патриаршей литературной премии, я в который раз за 25 лет опять сказал эту фразу: «Нет культурной политики, основанной на традиционных духовно-нравственных ценностях».
Впервые я публично сказал это на «Золотом Витязе» в 1992 году. Для того, чтобы эту формулу о традиционных духовно-нравственных ценностях довести до самого верха, я потратил целую жизнь. Помог Господь и Святейший Патриарх. Это стало культурной политикой нашей.
Теперь про финансовую поддержку. Ну, плохая поддержка-то, потому что мало денег у Минкультуры. Потому что слабые экспертные советы в Минкультуре. Поэтому я в Госдуме предложил создать некий контролирующий орган, который будет над экспертами Минкультуры. Через которых я проходил с фильмом о Тарковском, уверенный в том, что, конечно, они дадут. Там 30 человек экспертов. Они так в зале были рассеяны. Я представил на неприличном, не по-русски называемом питчинге всё, что нужно о Тарковском. Был уверен, что дадут финансовую поддержку. Не дали. По итогу вижу, не дают. Стало интересно, кто эти эксперты. Из 30-ти 15 блогеров оценивали работы в экспертном совете в Минкультуре. Они что-нибудь понимают в кино? А понимают ли в нём те, кто вообще руководит нашей культурой? Это большой вопрос. Я бы устраивал им экзамены на эту должность. На высшие должности.
Я проходил через некую процедуру, когда был первым заместителем председателя общественного совета при Минкультуре. Пошёл посмотреть отбор кадровый резерва Минкультуры. Прошло человек 30 через нашу комиссию. Я просто сидел, молчал. Одной девушке задал вопрос (а девушка молодая, до 30-ти лет). Простой вопрос: «Назовите, пожалуйста, русских поэтов 19-го века». Столбняк. Просто не понимает о чём речь. Ответа не было. Ушла. Зашёл другой, такого же возраста. Задал ему такой же вопрос. Такая же реакция у тех, кто идёт руководить культурой. Да вы что, братцы! Культура — это самое главное в стране ведомство вместе с Минобороны. Ещё я не знаю, что главнее. Минобороны оберегает наше тело, а культура — душу. Если потеряем душу, что будем оборонять? Что наши воины будут защищать? Это серьёзнейшая проблема.
Об этом я пытался все пять лет с трибуны думы говорить. Но нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся. Не дано. Это слышали там. Слышали мой призыв вывести культуру из рынка. Культура и рынок — понятия несовместимые. Когда мы поймём это?! Ведь Президент говорит прямо, что Россия страна-цивилизация. Что такое цивилизация? Это культура. А что же мы все, как и было раньше, живём при Ельцинском законе о культуре, антикультурном законе? Он сейчас действует, и я не мог за пять лет своего депутатства пробить новый закон о культуре, где будет прописано единственное – традиционные духовно-нравственные ценности! Вот что вы будете поддерживать, чиновники. То, что соответствует этому. Прочие пусть там под забором творят.
Что касается актёров. Очень печально то, что происходит. Я гляжу на наше поколение, и мне их жалко, потому что они работают в рыночных условиях. Но есть актёры, которые мне очень нравятся. Это Женя Миронов — прекрасный артист. Сергей Безруков, Владимир Машков. Что-то маловато как-то. Мне жалко актёров, поэтому я был против того, чтобы мои дети стали актёрами.
«Русофобы убивали русских поэтов»
Про экспертизу дуэли Лермонтова. Откликнулись ли на эту тему следственные органы? Да. Я был лично у Александра Ивановича Бастрыкина и час ему рассказывал, как лермонтовед, имею право это говорить, я занимаюсь всю жизнь Лермонтовым практически, своё отношение к дуэли, а точнее к убийству Лермонтова. Мне абсолютно ясно, что это было убийство. И когда я делал этот свой фильм, «Лермонтов», я делал какие-то намёки. Я не мог открыто это говорить и идти против лермонтоведения, которое идёт не по верному пути. Почему не по верному? Да потому что ещё при убийстве Лермонтова в 1841 году, до 19 века, уже подняли вопрос о неправедном расследовании. Видели это. Читайте историю, читайте о Лермонтове. Генерал на Кавказе говорил такие слова: «Стоит на Руси подняться честному пламенному человеку, как 10 пошляков его доводят до смерти». Так было и с Пушкиным, и с Лермонтовым. Мне ясно, что это убийство. Во-первых, потому что я видел, делая свой сценарий, заговор против Лермонтова. Кружок 16, который есть, обозначен. «Откройте Лермонтовскую энциклопедию» профессора Мануилова. Там написано, но неверно написано: «Кружок 16» – это та организация тайная, которая последние два года окружала Лермонтова, следовала всюду за ним. Есть просто текст энциклопедии. Они встречались почти каждый день и говорили обо всём, как будто третьего отделения не существовало. То есть КГБ для них не было. Интересно было. И когда я делал фильм, то уже это знал. Потому что я видел, куда тянутся нити от этих 15 человек, юнцов, которые по 17 лет было. А Лермонтову уже 24 лет исполнилось, а когда его убили — 26, и он опережал развитие на 10 лет. Это доказано учёными.
Что ему с этими было вместе делать?! А Лермонтовская энциклопедия пишет, что это единомышленники, друзья Лермонтова. Хорошенькие друзья! Если Лермонтов в эти годы, в 1841 году, последний год жизни, пишет: «И скучно, и грустно, и некому руку подать». Это при 15-то единомышленниках… Когда Лермонтова отправили на Кавказ, он, уезжая, говорил: «Не вернусь я с Кавказа». А когда его отправили туда в первый ещё раз, все поехали за ним. Все 15 человек. Это данные энциклопедии. И все проехали через Москву за Лермонтовым. И окружали его там на Кавказе. Когда Лермонтова отправили обратно для свидания с бабушкой в Петербург, все поехали за ним, и опять они по ночам там вертелись вокруг Лермонтова. А когда его отправили под пулю, то где-то 4-5 человек поехали за ним. И были при убийстве Лермонтова.
Теперь самое главное, то, что сейчас расследуют по предписанию Александра Ивановича Бастрыкина: институты криминалистики делают свои опыты, я этого не касаюсь, жду результатов. Как, скажите, и мне об этом говорил баллистик, кандидат баллистических наук, полковник бронетанковых войск Виктор Кузенев, когда я делал фильм в 1985 году. Он мне говорил: «Я ездил на место дуэли с баллистическими приборами и измерял это место. Это ровная поверхность, самый большой угол наклона 3 градуса, то есть это ровная поверхность, а пуля попала в тело Лермонтова под углом». Но медик констатировал, что это 38 градусов, а криминалисты считают, что это где-то 50, а то и больше градусов. На ровной поверхности пуля так пройти через тело не может. Один крупный искусствовед сказал мне, что это была организация по ликвидации Лермонтова. Это очень серьёзный вопрос. Русофобы убивали русских поэтов. Причём один и тот же круг лиц, который вытеснял из жизни и Пушкина, и Лермонтова. Именно об этом я и сделал фильм, поэтому он не был принят при Перестройке. Это надо же было угораздить: я окончил фильм, и началась Перестройка. Вроде, всё нормально, всё уже можно, но нет, потребовали «положить на полку» мой фильм. И сейчас я узнал от историка спецслужб, который поднял архивы КГБ и ЦК КПСС, что со мною делали… Я понимал, что прессу блокировали, запрещали писать что-то положительное. А положительные отзывы приносили Арсений Тарковский, Валентин Распутин, Василий Белов, Виктор Астафьев, профессура МГУ, все лермонтоведы его приняли. Но был приказ Яковлева (Александр Николаевич Яковлев, заведующий отделом пропаганды ЦК КПСС, — прим. автора), личный приказ: «Не печатать ничего положительного». Потому что это шло вразрез с той русофобской властью, которая пришла при Перестройке и начала бороться с русским направлением. С Бондарчуком, который был самым ярким его представителем, с Бурляевым, который снял русский фильм. Какая там крамола была?! Её не было. Но это было против воли тогдашнего руководства страны.
«Наша культура должна быть основана на традиционных духовно-нравственных ценностях»
По поводу депутатства. Ещё полтора года назад я принял решение больше не избираться в Государственную Думу. Мне 80 лет, и я решил сосредоточиться на творчестве. Планов у меня полно: три фильма художественных, ещё сейчас документальный выйдет. Три книги у меня на выходе, мне этим надо заниматься. Хотя там есть очень хорошие люди. Я напишу книгу о политике и культуре в конце года, и в ней всё честно скажу, что я об этом думаю. Обязательно.
Касательно проектов, которые мы хотим реализовать в поддержку нашей культуры. Я давно предлагал ещё губернатору Московской области Громову создать «Русский Голливуд». Так я его обозначил в то время. Хотя у меня есть своё отношение к Голливуду. Оно отрицательное. Я сейчас эта идея принята и будет реализовываться в Ярославской области. При поддержке Губернатора Ярославской области. Отведена земля под строительство кинокластера, который не будет уступать дорогому мне «Мосфильму». Чтобы там было всё необходимое для создания хороших фильмов. Сейчас создано очень много кинокластеров. Они как грибы растут. Но ни у кого нет идеи. Рыночники все. Они будут клепать рыночный продукт, думая о том, как бы иметь успех в первый уикенд. Они надеются, что их раскрутят наши главные каналы, которые заинтересованы в прокате своих фильмов.
Не будет у нас хорошего кино, достойного. А я воспитываю свои кадры во ВГИКе, режиссёров, которые будут делать правильные фильмы, талантливые фильмы, которые будут захватывать вашу душу и души ваших детей и будут их поднимать к создателю, а не в преисподнюю. То, что делается сейчас.
Но этого мало, потому что проект-то глобальный, нужны деньги, а всё Господь как-то управляет, и нечаянно соединил нас с крупнейшей строительной компанией, которая тоже этого хотела. У них поначалу планы были другие. Они уже думали построить под Стивена Сигала, под Уолта Диснея. Там очень умные, образованные люди в этой компании. Но мы сошлись, когда я начал говорить, что мне не подходит ни Стивен Сигал, ни Уолт Дисней, корежащий все смыслы анимации. Я буду исполнять указ Президента об основе государственной культурной политики. Буду поддерживать традиционные духовно-нравственные ценности. И не бойтесь, что это будет бездарно. Я против бездарности. Я своим помощникам на «Золотом Витязе» говорю: «Мне нужны шедевры!». Я иначе воспитан. И Тарковский, я помню, он говорил: «Следует создавать шедевры». Он был прав. Но как это сделать? Будешь искренним, будешь исповедоваться, сможешь творчески это выражать, будут шедевры. Даст Бог. И планы огромные. Эта компания пошла ещё дальше. Они сказали, что для начала мы построим 4 кинокластера и обозначили регионы, где это будет. А потом по всей России мы будем строить в зависимости от масштабов этого региона. И меньше, и больше студий. Но все они должны работать, устремленные к создателю и служить Отечеству.
«Нельзя допускать на экране пошлость»
Как государство должно регулировать институты цензуры? Я против цензуры политической всегда был и буду впредь. И буду первый, кто будет против этого. Все натерпелись, все мои друзья. И я грешный тоже. Но общественный контроль обязан быть в стране. Сейчас его практически нет. Безответственно Минкультуры у них отнял ответственность с законом Ельцина от 92-го года. Только давайте деньги творцам и не трогайте их. Ну вот их и не трогали, и они пошли вообще в разнос. Они воспитали поколение, ну если не русофобов, но в общем слабо понимающих, что такое отечество, потребители, которые думают, как бы поменьше работать и побольше получать, как бы устроиться в этом капиталистическом мире. Я, кстати, против капитализма категорически. Но кто меня слушает.
Как должна выглядеть цензура? Об этом говорил не я, а Пушкин. Я вам приведу его цитату, я её выучил, потому что сам был потрясён. О нём говорили, что он там натерпелся от цензуры. Да у него была цензура, но его цензором был царь, мне б такого цензура, я был бы в полном порядке. Так вот, что он говорил, и пусть на эти слова обратит своё внимание наша исполнительная власть. И даже я бы хотел, чтобы и Президент услышал то, что я сейчас скажу.
Хотя я это уже говорил с трибуны Думы на пленарном заседании, приводя эту цитату Пушкина. Прежде, что такое цензура? Она переводится как строгое суждение, взыскательная критика. Но государство, если оно думает о грядущих поколениях, кого мы воспитываем, должно иметь строгое суждение и взыскательную критику.
Теперь Пушкин. Цитата. Записывайте. И запомните, чиновники, повесьте это у себя на стенах: «Всякое христианское государство под какой бы формой правления оно ни существовало, должно иметь цензуру. Разве речь и рукопись не подлежат закону? Нельзя позволять проповедовать на площадях каждому, что в голову взбредёт, и государство вправе остановить раздачу рукописи». Окончено.
Депутаты имеют право это делать, не допускать на экране эту пошлость, вседозволенность и бесовщину, которую пропускают до сих пор. Где контроль? Ну где? Кто-нибудь смотрит за тем, что происходит в стране? Пример. Выставка. Книжная ярмарка в центре Москвы. У Кремля. В Гостином дворе. Где-то год с чем-то назад. Книжная ярмарка, где ходят тысячи людей. Юные, молодые, и они смотрят раскрашенные книжки о сатанизме. А их там не десять, их сотня книг о сатанизме. Вы что, братцы мои?! Минцифры, вы вообще этим занимаетесь? Или Минкультуры, хотя у них отняли литературу теперь, отдали её Минцифры.
С какого перепугу?! Это технологии. Ну вот и дальше: выставка на детской киностудии сатанизма тоже. Год назад. Что происходит?! Так что должен быть общественный контроль. Поэтому я и предложил, и пытался провести закон о создании некоего контролирующего органа из профессионалов компетентных, а не из блогеров.
«Я вижу Россию абсолютно свободной»
Какой я вижу Россию будущего после нашей победы? И к какому идеалу мы должны стремиться? Как говорил Салтыков-Щедрин: «Я люблю Россию, до боли сердечной и хотел бы, чтобы моё отечество было свободно». Я вижу Россию абсолютно свободной. Кстати, об этом прекрасно говорил Тарковский. О правах и свободе. Он так говорил: «Вот сейчас все говорят о правах и свободе, права можно отнять, а свободу никогда. Только ты должен быть сам свободен, не спрашивая ни у кого разрешения на это». Я с оптимизмом смотрю в будущее. Хотелось бы, как говорил наш Президент на крайней встрече с нами, депутатами, что ему бы посоветовали более активно, как бы действовать-то. Потому что время пришло действовать. Активно. Я вижу, что за люди сейчас придут в нашу Думу. Она, кстати, была удивительна в этом созыве. Вообще не было конфронтации, и прекрасно это вёл Володин, замечательный председатель. С каким уважением он относился к каждому: и к нам, к оппозиции, к Справедливой России, и к КПРФ. Слушал, всем давал говорить, и все встали сообща в поддержку Президента. Абсолютно вся Дума. Мы приняли закон против ЛГБТ (*запрещена в России). Я горжусь тем, что был одним из трёх первых депутатов, кто это предложил. Три оппозиционных депутата. Правда, у нас этот закон отняла «Единая Россия», но они это часто делали. Им это легче, но, слава Богу, его подписали все депутаты в Думе. Мне абсолютно лавры не нужны. Удивительная в этом плане была Дума, правда. Но вот я оглядывался иногда назад, и думал, а с кем бы из них я пошёл в разведку, сидя в зале, так вот я осматривал. Ой, да простят меня мои коллеги, я где-то видел человек семь-восемь с кем я бы пошёл бы в разведку. Были люди случайные, были те, которые все пять лет там молчали, получая при этом зарплату. Хорошая зарплата, но никто не отказывается быть депутатом, дальше все хотят идти. А я просто взял и отказался, потому что мне есть чем заниматься, и я знаю, что здесь я буду полезнее.
«Нужно быть патриотом своей страны»
Каким должно быть кино? Ну, опять скажут: «Ну что вы всё о Тарковском?». Ну не могут все делать такие фильмы, как Тарковский, нужно быть патриотом своей страны, каким был Андрей Арсеньевич. Человеком верующим? Он был верующий. Ну и бесстрашным. Однажды, когда я к нему пришёл, ну, прежде я позвонил ему, говорю: «Вот я хочу подать на курсы режиссёрские, дашь мне рекомендации?» Говорит: «Да». Я к нему приехал, он открывает дверь и даёт мне лист формата А4 с потрясающей какой-то рекомендацией. Я вообще думал, что как это он такое там понаписал, что с приходом Бурляева в кино в качестве режиссёра, наш советский кинематограф обретёт там что-то такое, не весть что. Но я вообще так не думал, я просто хотел робко прийти в эту профессию. Он мне отдаёт и говорит мне: «Коля, что ты делаешь?!». Куда ты идёшь?! Ты же видишь, что они делают со мной». Он осознанно прошёл этот путь. Потрясающие он говорил слова, я всё записывал.
Я из-за него начал вести дневник после Андрея Рублёва. Именно из-за него, потому что понимал, что гений рядом со мной, и все наши встречи записывал. Мне сейчас пригодилось это, когда я делал фильм о Тарковском. И вот он однажды сказал: «Уровень режиссуры в этом мире настолько низок, что подняться над ним не составит никакого труда». А я знаю, кто я такой, то есть он это знал, и он осознанно прошёл свой крестный путь.
«Чтобы «уехавших» простили, они должны покаяться»
О Пугачёвой и прочих уехавших в начале СВО артистах. Стоит ли им давать возможность вернуться на прежние позиции, если они захотят вернуться, вот как с ними следует поступить? По делам их узнаете их. Пока они делают такие дела, какие они делают, то, конечно, нет речи о том, что мы их здесь примем. Но я лично христианин. Я не исключаю, что кто-то из тех, кто сейчас там на Западе где-то, задумается, а что я делаю? Почему я уехал? Вот дурак-то, у меня же там всё было, а здесь ничего, ну да, вроде бы пока комфортно, но скоро уйдут под воду и Лондон, и Лос-Анджелес, их поглотит океан, если раньше не будет праведного возмездия. На который они напрашиваются.
Зачем вы это сделали? Но никто не отнимает права и исповеди. Искренней исповеди разбойника, которого на кресте Христос принял в Царствие Небесное. Потому что он раскаялся искренне. Есть чувство правды в сердце человека, говорил Лермонтов. И вот это чувство правды подскажет нам, когда они будут каяться, искренне ли это или нет. Если искренне и будет понимание: «Что же я наделал, я предал Родину, я пошёл против народа, против своей страны, где я рождён, воспитан», то тогда они будут прощены.
«Над классиками начали издеваться»
По поводу намерения Павла Лунгина снимать фильм о Михаиле Лермонтове, где в главной роли он планирует рэпера Хаски. Что тут сказать. Над классиками начали издеваться ещё, делая фильм о Бунине. Я помню тот фильм, такую подноготную там вывалили о Бунине, про какие-то отношения интимные женского пола. И вот это всё показали. А теперь читайте Леру. Это Бунина — это старый приём. Это и Америка делала, и фильм о Моцарте, вообще какого-то дебила показали, ползающего под столом. А теперь слушайте Сороковую симфонию. И у нас взялись за Пушкина, несколько фильмов подряд сняли, отстреляли по нему, и как отстреляли: искажали историю, образ пророка России. И там тоже брали вроде рэперов. Но если Паша это хочет делать, «Паша, я тебе это не советую». Я видел крайний пока фильм о Лермонтове, ну это издевательство над ним. Это просто попытка расписаться, что и мы также о нём думаем. Вот такой он был, ну, неуживчивый, гордый, колкий и неприятный человек. Что вы делаете, братцы?! Ну не надо так бить по нашим пророкам.
«В 25 лет я покинул тело и побывал там, где мне в один миг показали всё, что было, есть и будет»
Были ли в моей жизни чудеса? Да чудо было, конечно, чудо в том, что в 25 лет я покинул тело и побывал там, где мне в один миг показали всё, что было, есть и будет. Потом я у Лермонтова читал: «Есть чувство правды в сердце человека, Святое вечности зерно: Пространство без границ, теченье века объемлет в краткий миг оно». И он это видел, в краткий миг ему было показано всё. И мне было показано всё. Сейчас я уже я не могу вспомнить, как это. Ещё что? Ну, всё показали. Это первое чудо. С тех пор я утратил страх смерти, его вообще нет, просто нет. А надо быть готовым, как Сергий Радонежский говорил: «Чада, поминайте непрестанно безвестный и трепетный час смерти». Я это называю переходом, рождением жизни вечной. Поминайте об этом. Вот такие чудеса.
«И Украина будет святой Русью»
Фильмы, которые я хочу снять: у меня готов сценарий о святом Сергии Радонежском, который, я думаю, осуществить, я начал над ним работать в 1999 году. Сейчас этот сценарий издан в этой книге. Это риск. Но я человек-то рисковый. Не знаю, получится или нет. Я уже начинал этот проект с величайшим оператором планеты Вадимом Юсовым. Кого ещё приглашать на фильм о XIV веке, как не Юсова, который этим занимался с Андреем Тарковским. И мы с ним год работали потрясающе. Я отыскал частные деньги, так как Минкультуры мне не дали деньги на этот фильм. И мы год работали. Но потом окончились деньги, ушёл из жизни Юсов, и это пока приторможено. Но сейчас идёт речь о том, что, быть может, поддержит это Минкультуры России и Минкультуры Республики Беларусь. Это будет совместный наш фильм, поскольку Беларусь, об этом очень мало кто знает, Белая Русь, они участвовали в победе на Куликовом поле. Туда привел свою рать по предложению Сергия Радонежского и Дмитрия Донского князь Андрей Ольгердович. И они вместе одержали победу. Нет более важной темы для нашего кинематографа сейчас, когда Президенты и России, и Беларуси пытаются собрать воедино Святую Русь. И Украина будет святой Русью обязательно, иначе все жертвы бесполезны. Это будет. И меня удивляют мои коллеги в Киеве. Я знаю всю элиту украинской культуры. До 2014 года мы все были вместе, они приезжали на «Золотой Витязь». А в 2014-м как отрезало. Один только приезжал с угрозой для жизни, и с пытками в СБУ. А все прочие приняли эту нечисть. Мы очистим мою прародину. Украина – это моя прародина, мои предки оттуда. Полковник Кондрат Бурляй, полковник Запорожский. Он, как мне говорил отец, кум Богдана Хмельницкого, которого Богдан послал с посольством о присоединении Украины к России. Это мой прапрадед сюда приезжал с этим посольством. Мы будем одним народом.
«Пора перестать играть в казачество»
Казачество – это мощнейший организм, это суть вольного русского человека, неподвластного никому. И вот это я чувствую у себя в генетике, хотя я вообще асфальтовый мальчик, здесь я родился, в Москве. Откуда это пробило? А это от них. Почему ты один-то пошёл шашкой наголо на защиту, как ты считал, правды? Был оклеветан всеми, был под запретом у власти, но пошёл всё равно. А вот это вот эти корни. Я сам генерал-майор казачьих войск. Но как к этому относиться? Я не знаю, как бы отделаться от псевдоказачества, перестать играть в казачество. Надо как-то очищаться от этого, и тогда казачество будет очень полезно нашему государству.
Какие ценности для меня самые главные в жизни? Почему-то, подписывая все свои книги, вот все уже сколько лет, я одно и то же пишу, что нужно успеть за короткую жизнь послужить Господу и Отечеству. Все, больше задач у нас нет. Может быть, тогда мы укрепим, тех, кто будет идти за нами, и люди поймут, что можно и нужно так жить.
«Нужно пытаться жить чисто, думать чисто и поступать чисто»
Каким должен быть русский человек? Если мы не будем предавать правды, не бояться её говорить и слушать, а это время пришло, сейчас придут с СВО те ребята, герои, которые умеют правду и слушать, и говорить. Об этом всё время говорит Никита Сергеевич Михалков в спектакле «12». Он у него оканчивается этим. Верит ли он в то, что они придут? И он, оканчивая это, глядя в камеру, говорит: «Обязательно придут. Только не всем это понравится». Они придут, иначе и не будет России. И они не будут бояться говорить правду, поступать по правде, любить свое Отечество, за которое они готовы были отдать жизнь, и верят в Господа Бога.
Откуда я черпаю силы? Силы от Господа Бога, то, что он и терпит грешного меня, помогает мне, я это чувствую, чудеса всё время происходят с «Золотым Витязем». Всё время нет денег, всё время урезают, всё время просто удавка на горле 35 лет. Вроде бы в России живём, делаем такое дело, а финансирование, ну, просто грошовое.
Сейчас, правда, стали чуть-чуть прибавлять. Как? Ну, как? Ну, помогает Господь, он создал меня таким. Просто нужно пытаться жить чисто, думать чисто и поступать чисто. Вот это самое главное и самое трудное. Все мы грешные.
Текст: Наталья Бухарева.
Фото: Олег Бухарев.
