4 ноября после пресс-показа премьерного спектакля Театра на Юго-Западе «Урок дочкам» по одноактной пьесе Ивана Крылова в постановке Вероники Вернадской, который прошёл в Электротеатре «Станиславский», состоялась встреча создателей постановки с представителями СМИ. В ней приняли участие директор Театра Ленком и Театра на Юго-Западе Дмитрий Берестов, режиссёр-постановщик спектакля Вероника Вернадская, сценограф спектакля Надежда Берендеева, хореограф Дарья Дерябина, создатели режиссёрской лаборатории «Диалог поколений» Вадим Соколов и Максим Метельников, благодаря которым один из многочисленных эскизов, представленных на конкурс, превратился в репертуарный спектакль Театра на Юго-Западе, а также Карина Дымонт, Денис Нагретдинов и другие артист театра, принимавшие участие в новой постановке. В дискуссии обсудили историю создания лаборатории, объяснили, почему был выбран эскиз Вероники Вернадской и рассмотрели ключевые мысли о представленном спектакле.

Дмитрий Берестов, директор Театра на Юго-Западе:
— Сейчас я зачту приветственное слово Леушина Олега Николаевича, нашего художественного руководителя: «Дорогие друзья, сегодня в Театре Юго-Западе премьера. Для нас это не просто премьера, а некая связь времён и поколений. Спектакль по этой пьесе когда-то прочно стоял в театре и являлся одной из основ формирования такого понятия, как школа Юго-Запада. И сегодня мы увидим, как ярчайшие представители этой школы и молодые, начинающие артисты, выйдут на сцену в едином творческом порыве. Уверен, что это будет прекраснейшее действо. Удачи всем создателям спектакля. И вам, дорогие наши уважаемые зрители. Спасибо».
От себя хочется сказать, что для нас сегодня это очень волнительный и трогательный день. Вы, наверное, знаете все события, которые у нас произошли (пожар в одном из помещений Театра на Юго-Западе, — прим автора). Но мы всё равно работаем, идём вперёд и не останавливаемся. Театр в действии, премьеры выпускаются. Всё у нас работает, и очень важно, что сегодня мы все здесь собрались, и я считаю, что это большой успех.
Вы знаете, как вообще всё произошло? Я готов всё вам об этом рассказать. Максим Метельников и Вадим Соколов как-то пришли ко мне в кабинет и сказали: «Дмитрий, вы знаете, мы хотим движения вперёд. У нас есть новые, интересные идеи». Я спрашиваю: «Ну, а что у вас есть?» Они говорят: «Мы бы хотели организовать творческую лабораторию. Я говорю: «Слушайте, ну давайте мы это сделаем, давайте подготовим». И, собственно говоря, сегодня мы это увидели. То есть нужно было просто прийти и озвучить своё предложение. Как вот сейчас закулисами сказали, как-то всё получилось на одном дыхании. Но поддержка руководства в Театре на Юго-Западе, она всегда была, есть и будет здесь, и молодые таланты должны побеждать. Это здорово. И мне кажется, что так должно быть в любом театре. Молодое поколение нужно поддерживать. Без этого никуда. И для того мы и работаем, чтобы эту поддержку оказывать. И вы знаете, примечательно то, что в 1978 году эта премьера уже состоялась в Московском Театре на Юго-Западе, основатель театра Валерий Белякович уже ставил её с артистами, которые стояли у истоков Театра на Юго-Западе. Это Галина Галкина, Виктор Авилов, Сергей Белякович и Вячеслав Гришечкин.
И вы знаете, это здорово, что мы возвращаемся к истокам. И сегодня фактически 50 лет прошло с того момента, и мы показываем вот эту премьеру здесь. Но уже в новом исполнении. Вероника Вернадская, я считаю, что провела очень большую работу со всей её командой. Давайте ей поаплодируем. Я вчера пришёл, посмотрел. Меня это впечатлило, я вам честно скажу, очень понравилось и как-то так это душевно. Вообще здорово, что такие премьеры есть, когда родители могут прийти с детьми и, возможно, в некоторых моментах где-то даже увидеть себя. Это по-настоящему диалог поколений. Вот в этом он существует, в этом он как бы и есть. Не на словах, а на деле. И ещё очень хочется отметить то, что основатель нашего театра когда-то в Электротеатре Станиславский, где мы сейчас с вами находимся, был худруком. Это было с 2011-го по 2013-й год, по-моему, если мне память не изменяет. То есть, это тоже такие знаковые события, которые происходят с нами. И это здорово. Сейчас мы находимся в поисках помещения, где мы будем дальше работать. Я думаю, что в ближайшее время мы найдём это помещение, и большое спасибо Правительству Москвы, со стороны которого нам оказывается большая поддержка и внимание в решении всех этих вопросов.
Большое спасибо также нашим зрителям, которые не оставляют нас без внимания. Мне каждый день приходят слова поддержки, кто-то готов оказать помощь. Всем большое спасибо за такое содействие, что не оставляете нас в столь сложный период для театра. Ну и большое спасибо администрации театра, в котором мы сейчас находимся, за оказанную поддержку и помощь. Как я всегда говорил и раньше, что театр — это, в первую очередь, всегда люди. Это люди, которые работают в театре. Людей объединяет творчество. Не будет творчества, не будет никакого театра. Иначе это будут просто пустые стены. И здорово, что это творчество есть, что это творчество нас объединяет в прямом смысле слова. А не так, как иногда бывает, что думают одно, а делают совершенно другое. Мы — единая команда, мы — единое целое, и этот курс мы также будем дальше поддерживать. Спасибо.
— Огромное спасибо за то, что традиционно ноябрь считается самым мрачным месяцем — это месяц депрессии, плохого настроения и так далее, а вы задали сегодня какую-то совершенно другую ноту этому месяцу. Очень приятно, когда ты приходишь, понимая, насколько вы находитесь в таком состоянии волнения повышенного, такие обстоятельства. Но я абсолютно уверена, что всё закончится хорошо, я вам очень этого желаю. Но когда видно, что вы отрывались по полной программе, веселились, и мы все радуемся, абсолютное блаженство за этим наблюдать. Пусть у спектакля будет долгая жизнь, и пусть люди приходят, смеются, как сегодня, кричат: «Браво!». Пусть вам будет хорошо. Спасибо». Очень здорово, что вы соединили на сцене разные поколения и даже робота. Не вижу на сцене Сидорчика. Где он?
— Заряжается.
— У меня вопрос о самом проекте. Вы дальше будете продолжать этот диалог? Какой план?
— Загад не бывает богат. Мы пока по этому поводу даже и не думали. Ну, я просто честно говорю, мы даже ничего не говорили по этому поводу. Я думаю, время покажет. Всему своё время. Пока так, а дальше будет видно.
— У меня вопрос к молодому поколению этого замечательного спектакль. Ваши танцы были прекрасно, это было нечто. Насколько ваши героини были вам близки? Насколько направление, которое существует в этих молодых мозгах, всеобъемлюще или это всё-таки какой-то частный случай?

Мария Савицкая, исполнительница роли Лукерьи в спектакле «Урок дочкам»:
— Я думаю, что это очень-очень распространено, но я не думаю, что это касается конкретно нас. Понятное дело, что тут на сцене всё это очень обострено, потому что в жизни всё не так. Но в любом случае мы уже никак не представим себе нашу жизнь без телефонов, без каких-то трендовых слов и всего этого.То есть это у нас это в обиходе, но мы это не замечаем и не акцентируем на этом внимания так, как это делаем на сцене, потому что на сцене на этом построен юмор, на этом построен сюжет. Но в реальной жизни мы сами это за собой так не отслеживаем. Я думаю, это нужно у остальных спросить. Но могу признаться, что, когда мы в гримёрках общаемся, нас часто спрашивают: «Это что вы сейчас сказали?». Поэтому, может быть, нам это близко. Не знаю, как со стороны это оценивать.
— А вот этот разворот на Запад, в данном случае, на Париж, действительно существует в мозгах молодого поколения? Вот это восхищение Западом. Я помню, что во времена СССР, когда были закрыты границы, это действительно было достаточно актуально, потому что мы не знали, что там, а это рисовалось как такое нечто, ну, закрытое царство волшебное. Но уже когда открылись границы, и мы туда съездили, посмотрели, то поняли, что не всё там так замечательно, как нам казалось. Действительно сейчас существует у молодёжи вот этот разворот именно на Запад?
— Я думаю, это всегда актуально. Всегда есть какая-то тяга к чему-то, что далеко и неизвестно, и как-то заоблачно, и от этого интереснее и ярче. Я думаю, всегда так у любого молодого поколения из года в год, и поэтому эта пьеса остаётся актуальной и сейчас, и поэтому её можно осовременить так, как это делает Вероника.И поэтому это всё и работает, потому что это актуально всегда.
— Почему именно Франция?

Вероника Вернадская, режиссёр-постановщик спектакля «Урок дочкам»:
— Мой ответ очень простой. Мне она просто нравится, и я хотела послушать музыку, которая мне нравится в колонках. И изначально тема галломания, она же пронизывает оригинальную пьесу Ивана Андреевича Крылова. Собственно говоря, так мне пришла идея, потому что я оттолкнулась от реплики Велькарова, когда он отчитывает в одной из первых сцен своих дочек и говорит им: «Вам лишь бы французские песенки петь». Ну, или что-то такое там было, там песенки из модных опер. Я такая: «О!» И я придумала весь спектакль только из-за одной этой фразы. Поэтому я благодарна своей фантазии, что она сама собой случилась без моих усилий. А то, знаете, иногда бывает, что какой-то спектакль мучаешь, мучаешь и не можешь придумать, очень тяжело. А тут оно само всё случилось, без моего какого-то специального внимания к этому. И я рада, люблю эту постановку за то, что она меня как бы вела в этом репетиционном процессе, а не я её. Это ценно.
— Пьеса историческая, и то, что исторический материал упакован в какую-то более современную обёртку — это всегда эксперимент. И мне кажется, что эксперимент получился удачным с точки зрения молодого поколения, если я могу от него говорить. Но у меня как раз-таки вопрос к артистам старшего поколения: к Денису и Карине. Сравнивая персонажей XIX века с тем, что вы исполняли сейчас, когда это переносится уже в современный уклад, какие главные отличия в их характерах вы могли бы отметить?

Карина Дымонт, исполнительница роли няни Василисы в спектакле «Урок дочкам»:
— Мне кажется, отличий-то нет никаких. В этом-то и удовольствие и счастье этой постановки. Ну, действительно, мы не ходим в сарафанах, салопах и лаптях, на нас кеды, домашние тапочки и брючки. Но те хлопоты, волнения, любови и тревоги, которые существуют у этих персонажах, по крайней мере, у моего персонажа, безусловно, сохранились совершенно от того, что написал Иван Андреевич. Так что тут, Иван Андреич, вам большое спасибо, и я вас не обидела, как мне кажется.

Денис Нагретдинов, исполнитель роли Велькарова в спектакле «Урок дочкам»:
— Карина ответила. Но, на самом деле, я то же самое до спектакля вам, уважаемые журналисты, рассказывал, что, в принципе, ничего не поменялось. Меняется мода, меняются технологии и всё остальное, но люди не меняются. Как мне кажется. Как я и говорю, как у Булгакова написано. Всё те же люди, всё так же алчные и так далее, и так далее. То есть, мне кажется, мир меняется, а люди нет.
— Совпадение ли это, что именно сегодня, День Национального Единства, и мы поднимаем эту тему возвращение к русским корням, и как это должно прозвучать?

Дмитрий Берестов, директор Театра на Юго-Западе:
— Ну, сказать, что это совпадение, я так тоже не готов. Мы просто так планировали всё, так получилось.Но то, что отсылка идёт к тому, что вы сказали, что русские корни — наша такая нравственность, правильная нравственность, настоящая нравственность. Она, конечно, должна прослеживаться в спектаклях и не только у нас. Мы вообще хотим моду задать: на театральную нравственность.И, конечно, нужно поддерживать все классические произведения в правильном исполнении. Сегодня, я считаю, то, что мы посмотрели, это было правильное исполнение. Трактовка правильная. Тональность правильная тоже. Ну, а Париж он и есть Париж.Но главное то, что есть мы с нашим творческим потенциалом, с нашей русской идеологией, с нашей русской классикой. И вот как раз-таки через эту призму мы и показываем, насколько сильна наша нравственность. То, что мы поддерживаем свою классику через призму вот таких взаимоотношений.Это очень тонкие вещи, но мы о них говорим вот так громко. Я считаю, что мы можем себе это позволить, потому что мы патриоты своей страны, своей Родины. Мы её любим и через спектакли также это показываем. И будем показывать.
— У меня не вопрос, а пожелания. Сейчас большой дефицит на спектакли для такого возраста, поэтому здорово, что Вероника великолепно смогла написать такую пьесу, интерпретировав её уже в другом историческом фоне. И спасибо вам, что вы так бодро сыграли в этом спектакле, потому что, когда смотришь в рамке «Сын» и, например, другие восьмиклассницы или другие такие поколенческие спектакли, получается там давняя трагедия, там год. Горе такое глубокое и страшное. Потому что никогда поколения, отцы, дети не находят общего языка и случается смерть. А у вас так оптимистично, но на самом деле мы же живём, мы всегда понимаем родителей, детей, дети — родители, и это не всё так трагично. Мы живём не в самое простое время, и как раз сейчас надо поддерживать подростков. Вероника, вам нужно и дальше писать, у вас есть дар. Переосмыслить и писать. И ребята вам помогут, потому что у каждого что-то происходит с другом, братом, племянником. Это очень востребованная тема: дети исчезают, дети обманывают сами себя и родителей. И я думаю, что у театра большие перспективы со зрителем. Имейте в виду, что к вам будет зрительская очередь. Это будет аншлаг. Это будет праздник для театра и праздник для зрителя. Надеюсь, у вас всё получится. Оказывается, это такой хороший пинок в будущее к зрителю. Может быть, площадка будет более центровая, к вам будет легко дойти, и вы обрастёте не только своим районом, а всей Москвой, Подмосковьем. В общем, удачи. И я думаю, что вот это совпадение-совпадение – к большому успеху!
Вероника Вернадская, режиссёр-постановщик спектакля «Урок дочкам»:
— Спасибо.
— Я бы хотела задать вопрос Вадиму и Максиму. Почему именно этот спектакль, почему именно этот эскиз был отобран и как вообще проходила работа с идеей, как всё произошло, что вы пришли к Дмитрию Юрьевичу, и как происходил сам диалог с теми претендентами?

Вадим Соколов, один из создателей режиссёрской лаборатории «Диалог поколений»:
— Как в любой режиссёрской лаборатории всё начинается с того, что мы отбираем заявки. Заявок было, к нашему удивлению, почти 200 заявок. Очень достойно, на самом деле. Мы смотрели. Был очень трудный выбор. Мы делали сначала один отсев, потом второй, третий и так далее, и дошли до пятнадцати эскизов. Затем мы собрались с нашей экспертной комиссией в театре и вместе с ними отобрали, как нам показалось, для театра наиболее подходящие эскизы. То есть не то, чтобы остальные были плохие, просто нам показалось, что вот эти эскизы, они наилучшим образом походят под наш театр, под нашу историю, под нашу эстетику, под наше видение, тем более нам понравилось то, что вот это очень хороший плюс у Вероники, что у неё уже своя команда, потрясающая команда.
Посмотрите, это замечательные люди, которые сделали большую работу. И это был один из таких больших плюсов, что мы вообще Веронику чуть ли не первой выбрали из большого списка. Когда вот отбирали, то мы такие: «О, мы увидели презентацию, где есть своя команда, есть своё видение, есть понимание материала, есть какая-то мысль, есть что сказать». Мы такие: «О, сразу галочка, раз, пошли дальше». То есть она уже у нас была одна из первых того, кого мы отбирали. И вот уже с комиссией, обсудив как раз экспериментальность нашего театра, который в начале был. Потому что у нас, если вы посмотрите историческую афишу «Театр на Юго-Западе», там написано: «Экспериментальная студия «Театр на Юго-Западе». А смысл нашей лаборатории — это именно эксперимент. Не только для Вероники и её команды, и наших артистов, а, в принципе, для нашего театра.
Мы не знали, как это пройдёт, получится, не получится, но мы с Максом рискнули, сделали ещё до этой лаборатории очень большую работу. Мы с Максимом прошли дополнительное образование. То есть мы сходили на курсы для театральных проектов, которые делал Зинстарт. Мы защитили свой проект, обсуждали с разными площадками эту лабораторию. Плюс Максим потом ставил спектакль, я ставил спектакль, мы немножко отвлеклись от этого дела, и потом так случилось, что мы пришли к Дмитрию Юрьевичу с предложением. И он прямо на первой же встрече сказал нам: «Давайте пробовать. Как пойдёт, так пойдёт». И вот оно так и пошло, и как-то оно хорошо пошло. И когда мы уже сделали отбор, то также мы показали три чудесных эскиза, то есть у нас до этого там ещё два эскиза, это было по мушкетёрам, и по один «Билет до Марса». Это все три были достойных работы, правда. Мы не сразу выбрали этот эскиз, мы собрались, минут 30—50 сидели и очень жарко обсуждали, что нам больше подходит. И такие вещи, как то, что когда-то Валерий Романович делал с нашими артистами, с нашими основателями этот спектакль, что уже есть название, что есть некая связь, есть новый взгляд на тот материал, который мы уже привыкли видеть, потому что этот спектакль «Урок дочкам», который поставил Валерий Романович, он есть в Интернете, его можно посмотреть, и это так интересно увидеть, насколько это абсолютно разные спектакли на один и тот же материал. И это здорово. И мне кажется, в этом красота и кайф театра, что мы можем брать какой-то материал и с помощью этого материала общаться с вами. Потому что суть-то как раз, чтобы через это всё поговорить с вами на какие-то нам важные темы. И суть лаборатории была в этом, чтобы открывать новые имена, чтобы наш театр знакомился, чтобы, как вы правильно сказали, чтобы не оставались в одном Юго-западном округе, а чтобы мы шли дальше. Поэтому мы с Максом ездим и делаем постановки в других городах и даже странах, мы всегда говорим, что есть Театр на Юго-Западе, есть такое, есть такая легенда, легенда Беляковича. И мы эту легенду всем хотим показать, потому что мне лично, как ученику Валерия Романовича, как артисту, которого он взял сюда, это очень важно. Я начинал в этом театре. Меня Валерий Романович взял в начале сюда работать ещё в Московский драматический театр Станиславского, потом уже предложили перейти к нему на Юго-Запад в тринадцатом году. И для меня всегда это важная часть, чтоб о Валерии Романовича знали больше людей.
Мне всегда немножко горько, что когда кто-то там не очень знает то, что делал Валерий Романович, а Валерий Романович сделал сотню потрясающих спектаклей. Он сделал потрясающий великолепный театр, много прекрасных артистов выросло благодаря ему. И наша лаборатория — это, помимо всего остального, ещё и дань уважения к тому человеку, который создал этот удивительный мир на окраине Москвы. И было очень здорово, что мы с Максимом, который пришёл позже в театр, сразу нашли такой коннект, творческий и дружеский. И Максим — один из тех людей, который, когда у тебя появляется какая-то идея, которая кажется, что странно, не получится или как-то так, Макс говорит всегда: «Делаем». Просто — делаем. И мы к чему-то это доведём. И вот благодаря Максиму также это всё и случилось, я ему поэтому передаю микрофон.

Максим Метельников, один из создателей режиссёрской лаборатории «Диалог поколений»:
— Ой, я даже не знаю, что ещё добавить после такого. Наша лаборатория называется «Диалог поколений», и знаменательно, что именно этот эскиз, который теперь уже дошёл до премьерного названия в нашем репертуаре, «Урок дочкам», он, мне кажется, максимально отображает идею и суть этой лаборатории. И я думаю, что отчасти и поэтому тоже эскиз, а теперь уже спектакль, завоевал первое место в этом как бы таком режиссёрском соревновании. И ещё, мне кажется, очень знаменательно, что в наш юбилейный сезон, 50 лет, и впервые в театре на Юго-Западе ставит режиссёр, который своей театральной биографией никак не связан был с Театром на Юго-Западе. Ну, дальше уже, если захочет Вероника скажет, по какому принципу она мечтала поставить спектакль в Театре на Юго-Западе. Но до этого юбилейного пятидесятого сезона в театре ставили только члены труппы, ученики Валерия Романовича. То есть всё было, как бы в таком энергетическом коконе. Всё-всё Юго-Запад. И вот теперь вдруг, как бы извне энергия с командой. И как мы видим, насколько Юго-Запад может быть собой, даже когда постановщики, как бы не юго-западники. На самом деле, мы видим, что это очень юго-западный спектакль. Потому что он яркий, он острый, он музыкальный, он современный. Вот, наверное, это то, что я хотел сказать. И спасибо большое ещё раз и директору театра, художественному руководителю, которого нет сегодня с нами, но он всегда с нами, он всегда на связи и постановщикам этого прекрасного спектакля, а также исполнителям. Вы офигенные. Спасибо большое.
— Появился ещё один вопрос, только на этот раз к режиссёру. В спектакле говорили про булочную, булонжери. Есть ли есть ли такая булонжери у вас?

Вероника Вернадская, режиссёр-постановщик спектакля «Урок дочкам»:
— Для меня здесь булонжери играет отдельную роль. Она исполняет просто тему мечты, которая есть практически у каждого персонажа этого спектакля. Я попыталась раскрыть, например, у Василисы, когда она слышит запах духов, у неё возникают какие-то воспоминания о той жизни, которую она могла бы прожить, если бы она 20 лет не жила там в статусе няни и ещё чего-то, а у девочек это желание, представление о другой жизни, которой у них нет. У Семёна с Дашей тоже есть своя задача, своя цель, и они на неё никак не накопят, но тем не менее тема мечты и даже у «Сидорки» — она была. Ну как бы, пожалуйста, поднимите струю. Ну что ж такое-то, да? Она не была заложена специально, когда я переписывала Ивана Андреевича, она уже проявилась для меня в процессе репетиций, и потом я подумала: «О, как только я понимаю, что у какого-то из персонажей возникает эта тема мечты, я включала один и тот же французский трек». Желала подчеркнуть это стремление персонажа к чему-то.
— О том, что традиции продолжаются. Вот рождается спектакль, и я как филолог-лингвист вижу, что язык-то новый появляется. И вы уже сами достаточно взрослый человек, а молодёжь-то, Лукерья с Фёклой, разговаривает на своём, где подслушивали. И было ли так, что, делая это спектакль, текст переделывается, потому что каждый говорит по-своему: Семён говорит одно, у меня слово такое, а у меня пословица из соцсетей, а родители говорят своё, потому что они в своём доме с дочкой или сыночком слышат другое. Ну, или, например, все шли за вашим текстом, как вы написали, так всё и сказали? Или вы всё на ходу видоизменяли? Это же лаборатория на самом деле. Как оно было-то?
— Сейчас издалека начну. Когда я почитала пьесу, мне очень понравилось, что в одной плоскости существуют разные поколения. Это Велькаров, Василиса — одна пара, другая пара — Даша и Семён, и третья пара — собственно, девчонки. Там ещё где-то маячили женихи, но нам они уже были не нужны. И мы их просто проиллюстрировали на проекции. Какими бы они могли быть. И то это всё равно всё Егор. Мне это показалось любопытным, потому что я тоже подумала о теме языка, насколько меняется язык именно в связке поколений, потому что Василиса и Велькаров общаются на одном языке. То есть само собой органично было для меня то, что они слушают именно группу ABBA, потому что мои родители, когда вспоминают молодость, слушали всегда ABBA. И я знаю, кто такие Даша и Семён, они как для меня представители поколения миллениалов, я сама миллениал. И, конечно, когда я хотела осовременить это произведение и изучала все эти трендовые выражения, мне пришлось приложить усилия. Если на какие-то я ещё была согласна, я их понимала, ну то есть, например, не говорю вайб, ну я знаю, что это такое. То с MPC была как бы сложность. Я где-то с четвёртого-пятого раза долго спрашивала нейросети, гугля, читаю формулы, и уже наконец поняла, что такое MPC. Для меня самой было интересно вставить вот эти выражения, чтобы понять, раскрываются ли они, считываются ли они. Например, по реакции зала я наблюдаю, что над какими-то шутками, особенно из популярных мемов, смеётся вот эта часть зала, а над какими-то шутками узнаваемо смеётся уже другая часть поколения зала. И мне хотелось, собственно, это совместить и проверить, случится ли какая-то вот парадоксальная линия, стык. Будет ли это сочетаться или нет. Но это, наверное, была сама сложная задача, потому что самое простое в этом спектакле с такой задумкой — уйти в какофонию, в какую-то разножанровость, которая скорее, ну, как бы негативным образом обернётся, потому что и много слов, много разной музыки, много жанров, разные линии. И как это всё соединить в одно? Вот по поводу текста, например, я не сразу написала. Ну, то есть я сначала написала финал. А потом я поняла, что мне его мало. Я захотела продлить линию Даши и Семёна. Я, значит, начала крутить этот финал. Я приношу актёрам, они говорят: «Нет, не то». Я начинаю переписывать, они говорят: «Нет, не то». Я хотела снять ещё одно видео с кружочками, потому что в какой-то момент я отвлеклась на эту линию, возможно, я это доделаю. И где-то с третьего раза мы как-то утвердили, что финал будет вот таким. Немножко хотелось изменить Ивана Андреевича, но он мне не дал, и, наверное, к лучшему. Совместить это всё в одну плоскость. Ну, я надеюсь, что это получилось.
— Артисты сопротивлялись, что-то в тексте пришлось менять?
— Нет-нет, сейчас речь идёт только о финальной сцене, а так практически никто не сопротивлялся в процессе репетиции. Единственное, только я у девчонок спрашивала: «Вы серьёзно вот это говорите?» Да? Они говорят: «Ну вот это мы знаем, что это такое, но не употребляем. Вот это вот моя одноклассница скажет, а я уже не скажу. Вот это слово мы знаем-говорим, а вот это я сама вообще не знаю, что это такое». То есть это была такая сборная солянка. Большая её концентрация находится в этой первой сцене, как бы дальше я старалась на этом не акцентировать внимание. А всё остальное — нет, практически мы ничего не меняем.
— Нам обещали историю от режиссёра, если захочет режиссёр.
— Тут опять очень простой ответ, о чём говорил Максим. Просто я всю жизнь живу на Юго-Западной. Я всю жизнь ходила через Театр на Юго-Западе в школу, тогда под номером 1255, сейчас 1485, это важно. Она была с изучением иностранных языков. Ну, соответственно, я и французский изучала в школе, то есть как-то это было заложено с детства. Изначально. И когда я стала театральным режиссёром, когда мне пришла эта бредовая идея в голову, что я буду ставить спектакли, у меня есть такая манера, мне кажется, режиссёры меня поймут, ходишь мимо какого-то театра и думаешь: «А я бы тут поставила, вот это вот хочу». Вот мне нравится, мне интересно. Тут афиши, мне бы подошла, наверное, эта рамочка. И тут я хожу в Театре на Юго-Западе, а он у меня на подкорке он как бы считается своим, ну, потому что я тут живу 31 год. Ну, куда я денусь. И он никуда не делся тоже за это время. И я такая думаю: «А что такое происходит? А что они ставят в Театре на Юго-Западе?» Это кошмар какой-то. Это же ненормально, это надо исправить. Вот, потом мне скидывают ссылку на лабораторию, и я отправляю заявку, совершенно не думая, что будет дальше, а потом уже мне звонит незнакомый номер, я такая думаю: «Не буду брать незнакомый номер». Звонит Вадим и говорит: «Мы отобрали вашу заявку на лабораторию». Я говорю: «Какую лабораторию?». Что ж я забыла, что посылала заявку. Но мне, слава Богу, напомнили, и дальше уже всё пошло само собой. Но каждый раз, когда я приходила в театр, я испытывала немного смешанные чувства, потому что с одной стороны, я прихожу в новую группу, в новый коллектив, в новые стены, со своей историей, со своей школой и со своими какими-то особенностями актёрской игры. А с другой стороны, из окна, например, или где-нибудь со сцены, где мы находимся, или выходя там покурить у служебного входа, я смотрю на свою школу. Ну, и как бы я думаю: «Ну, странно как-то. Я вроде не дома, но я дома». Такого у меня никогда не было, это очень интересный опыт, и я ему очень благодарна.
— Последний вопрос Дмитрию Юрьевичу. Тут прозвучали названия — «Билет на Марс» и так далее. То есть ещё два хороших спектакля отобранных, в тройку попавшие, внутри этой лаборатории. Есть ли тут какие-то перспективы у других молодых режиссёров? Будете ли вы их двигать? Или пока непонятно?

Дмитрий Берестов, директор Театра на Юго-Западе:
— Ну, пока непонятно ещё. Мы пока не знаем. Всё идёт, всё меняется. Мы, как видите, это поддерживаем. Это же уже всё работает. Что касается дальнейшего, то, безусловно, мы будем, стараться, конечно же, всё это дальше вести, идти вперёд, развивать новые проекты, поддерживать режиссёров. Мне почему-то кажется, что этот курс надо продолжать, что называется, и мы должны дальше идти в этом направлении. Режиссёры театра новые должны быть, а то мы варимся в своём пруду, а должно всё-таки что-то новое быть в театре. Ну, как мне кажется, возможно, если я неправ, то поправьте меня, пожалуйста. Ну и труппа этого тоже хочет. Я честно говорю, я же общаюсь с ребятами, со всеми актёрами. Когда ставят одни и те же люди в театре, то устаёшь, наверное, от этого. Люди хотят чего-то нового всегда. А когда приходит новый человек с новой историей, с новым взглядом, что называется, то и по-другому всё получается. Новое какое-то свойство проявляется у театра. И вот сейчас мы не прогадали. Здорово вышло. А что будет дальше, я не знаю. Но то, что у нас в труппе есть люди, которые способны это продвигать и способны это делать в театре, это здорово, что у нас вообще это есть. И я уверен, что с такими традициями, которые теперь у нас уже есть, мы и дальше будем идти вперёд. Есть люди, которые это поддерживают. Ребята, спасибо вам, большое за это.
Текст: Наталья Бухарева.
Фото: Олег Бухарев.




